Трон Знания. Книга 2

На полпути обернулся:

— Я велю принести тебе печатную машинку.

— Благодарю вас, но… нет. Не надо.

Старик прав. В его возрасте сложно научиться быстро печатать.

— Хорошо. Я велю принести тебе ручки.

— Спасибо. У меня их целый ящик.

— Почему ты пишешь пером?

— Можете подойти? Я кое-что покажу.

Адэр вернулся к столу. Кебади принялся листать страницы, исписанные ручкой: неровные буквы, кривые фразы, торопливые строки.

— Малика принесла мне перо и чернила. Сказала, что к истории надо относиться как к произведению искусства.

— Летописец открыл последнюю страницу, покрытую каллиграфическим почерком. — Продуманно, чётко и ничего лишнего.

~ 3 ~

Адэр окинул взглядом осунувшиеся лица советников — будто ночь не спали. Посмотрел на Малику. Не женщина — тетива лука. Кого пронзит стрела на этот раз?

— Мой правитель, — произнесла она. — С вашего разрешения я вернусь ко вчерашнему разговору и задам советнику Лаелу вопрос.

Орэс с нарочитым вниманием повернул голову, будто хотел, чтобы её слова влетели в одно ухо и вылетели из другого.

— Советник Лаел, почему именно религии олард вы отвели роль государственной идеологии?

— Как я уже говорил, правитель может укрепить свою власть божьей силой. Оларды утверждают, что правитель избран Богом.

Джиано, ещё вчера одетый строго, со вкусом, как и подобает виконту, а сегодня облачённый, словно посланник секты, в белоснежную просторную одежду, обратил на Орэса покоряющий простодушием взгляд:

— Правитель не может утверждать, что он избран Богом, пока не построит фундамент для такого утверждения.

— Повторяю: утверждать будет не правитель, а религия, — произнёс Орэс раздражённо. — Приверженцев этого вероисповедания в нашей стране большинство. И очень жаль, советник Джиано, что вы не из их числа.

— Всякое место, посвящённое Богу, — моё, ибо я исповедую ахаби и горжусь этим, — полилась напевная речь Джиано.

— Я живу рядом с людьми, которые почитают разных Богов. Я иду в храм и поклоняюсь Богу этого храма, поклоняюсь так же, как поклоняются там люди. Я иду в молитвенный дом или любое другое святилище и поклоняюсь тем же образом, каким поклоняются там люди. И где бы я ни был, я смотрю на людей, уважаю их молитвы, уважаю их Бога и уважаю их представления, потому что все Боги — это лица единственного Всевышнего.