Трон Знания. Книга 2

— Осенний бал-маскарад, — хмыкнул Адэр.

— Торги.

— Торги?

— А ещё хозяин сказал, что места в обеденном зале проданы, и вам придётся ужинать в своей комнате.

Адэр побарабанил пальцами по рулю. Горожане, все без исключения, знают его в лицо, если даже в обшмыганной забегаловке висят его портреты. От Зурбуна и до замка селений больше нет, и нет желания ехать по пустоши ночью.

— Узнай, где можно купить плащи и маски, — велел Адэр стражу.

— Этим добром весь диван завален. Хозяин продаёт или сдаёт их — не знаю.

Адэр протянул ему деньги:

— Эшу и мне.

Немного погодя автомобиль поехал в обратном направлении, вновь миновал перекрёсток и свернул на тёмную площадь. Свет фар упёрся в заброшенное строение. Дверь с медной ручкой-крендельком и окна заколочены досками. Гребень крыши исполнен в виде какой-то птицы. Адэр выключил фары, машину обступил полумрак.

Стоя возле открытого багажника, Эш сменил форму защитника на одежду рядового горожанина и спрятал кинжал в сапог. Застёгивая плащ, Адэр настороженно наблюдал за Маликой.

Она стояла на коленях перед постройкой и шарила ладонями по брусчатке. Парень обнюхивал ручку-кренделёк.

— Что потеряла? — спросил Адэр и, не дожидаясь ответа, приказал: — Лайс! Помоги ей найти.

Страж направил луч фонаря на гранит. Малика не искала — она гладила камни.

Адэр накинул на голову капюшон и подошёл к ней:

— Что делаешь?

— Больно…

— Малика, посмотри на меня.

Она подняла влажные глаза.

— Что у тебя болит?

— Чья-то боль, как осколки в сердце.

— Ты устала. — Адэр протянул руку. — Вставай, Малика.

Она поползла на четвереньках вдоль стены, поглаживая камни:

— Много боли, много боли. — Поднялась и свернула за угол; Парень метнулся за ней.

Адэр забрал у Лайса фонарь:

— Стойте здесь.

Задний дворик был обнесён глухим забором. В дальнем углу темнел сарай: крыши нет, дверь висела на одной петле. Парень лежал сбоку от чёрного проёма. Адэр вошёл внутрь. Сердце зашлось от знакомого приторно-сладкого запаха — запаха смерти.

Луч заелозил по земляному полу и дощатым стенам. Малика стояла посреди сарая, запрокинув голову. На пушистых ресницах блестели бисеринки слёз.

— Что с тобой происходит, Эйра?

— Жизнь — это двери.

Адэр убрал с её лба прядь волос:

— Знаю, Эйра. Знаю. Идём.

— Открытые, запертые, заколоченные… — Малика положила холодную как лёд ладонь поверх руки Адэра. Нажав на его палец, погасила фонарь. — Эта дверь всегда открыта.

Адэр поднял глаза.