Законы стаи

Поэтому, если понадобится, брак вполне можно будет скрыть. Думаю, Андрей относится к нему также – пока он нам обоим просто выгоден и удобен.

Я оглядела знакомые стены и вздохнула -- жалко было юную, погибшую душу. До слез жалко было Нергу, так и не увидевшую в своей жизни ничего хорошего. Про себя я мысленно пожелала им найти счастье в следующих жизнях. Если есть высшие силы в этом мире, то пусть матери и дочери повезет встретиться в новых воплощениях.

Надо было зайти в комнату Нерги.

Раньше я мельком там видела сундук. Надо было осмотреть все вещи, перебрать посуду и мебель, решить, что взять с собой, что оставить, что продать.

Из комнатенки Нерги мы, пыхтя и задыхаясь, с трудом вытолкали тяжеленный сундук с барахлом поближе к окну. В ее комнате окошко было совсем уж крошечным и мутным.

Несколько холщовых платьев, в отдельных мешочках две пары обуви, больше напоминающей кожаные галоши. Одни поменьше размером, похоже, мои, а вторые – большие и растоптанные – явно Нерги.

Ужас, если честно! Судя по всему, эти самые галоши использовать можно было только в холода – к каждой паре прилагались штопаные-перештопаные, свернутые в клубок шерстяные чулки чуть выше колена.

Большой рулон сероватого, дурно отбеленного льна или другой похожей ткани. Вот в нем, в этом рулоне, Олла и нащупала какое-то уплотнение. Долго копалась между слоями, приговаривая: «Сейчас-сейчас, детка… Уже почти прихватила…», и наконец-то, вытащила крошечный мешочек из кожи.

Его она немедленно, с каким-то даже испугом, сунула мне в руки.

-- Погляди-ка, Мари, тут, похоже, что-то дорогое.

Мешочек был увесистый, затянутый суровой ниткой. Из него на ладонь я высыпала десятка полтора медных прямоугольных монет, три серебряных и слегка поцарапанные сережки с ярким синим камушком. Я, конечно, не спец по драгоценным камням, но думаю, что это обычные стекляшки. Да и работа, надо сказать, особым изяществом не отличалась.

Впрочем, это значит, что их можно продать, пусть даже и недорого.

Я смотрела на это «богатство», накопленное бедной Нергой за всю ее жизнь, и слезы невольно наворачивались на глаза – бедная женщина, так и не увидевшая никакой радости.

-- Видать, матушка тебе приданое складывала, – Олла держала в руках несколько наволочек и две простыни. – Оставишь это или продашь?

-- Даже не знаю, – пожала я плечами.