Ласковый ветерок

— Но ведь можно рассудить и так, что эти препоны любому другому стоили бы жизни — а на Вас ни царапины. Значит, благоволение звезд не оставляло Вас на всем протяжении пути!

— Может и так, — не пожелал ввязываться в спор бакку. — Кто их разберет, эти гороскопы?

***

Следующим утром, не дожидаясь рассвета, Гатаи в конном паланкине и в сопровождении слуг Ирогавы отправился к пристани, вознаграждённый распиской на годовой паек зерна для двухсот человек.

Оттуда по реке добрался до нужного городка, где отобедал и нанял повозку до Обители Умиротворенного озера.

А чтобы не скучать в пути, он приобрел из-под полы у плутоватого трактирщика свежую новеллу Угрюмого Асигару.

Повесть эта изрядно развлекла бакку в дороге. В ней герой верной нагинатой сразил угрожавшего Столице дракона, за что был осужден неблагодарными и лицемерными сановниками. Но герой перехитрил их и, изловчившись, совершил сэппуку, опозорив врагов перед самим Императором.

Так и завершилась эта история.

Послесловие

Нельзя так просто окончить повествование, поскольку читатель, должно быть, разочаровался в астрологии, раз гороскопы самого прославленного Вакуру и отшельника Букая, утверждавшего, что те никогда не лгут, не сбылись.

Но не стоит делать поспешных выводов, поскольку, чтобы отличить гору от куска щебня, необходимо удалиться на достаточное расстояние.

***

Суразука, раздосадованный накладками с заказом Гатаи Гэмона, взялся за работу сам да с таким рвением, что создал лучший свой инструмент — «Поцелуй ветра», который впоследствии прославил его на всю страну как величайшего мастера своего дела.

Возница Удзуро зарывал труп Сливки, когда на дороге появилась процессия, сопровождавшая госпожу Илясан. Дама захотела узнать, в чем дело. Рассказ парня настолько тронул ее, что она пригласила его стать смотрителем конюшен у нее в поместье. Юноша согласился, и через год, в награду за безупречную службу, Илясан предложила ему взять одного из жеребят себе.

Выбор конюха пал на неприметную кобылку, что весьма удивило госпожу.

Та, предположив излишнюю скромность слуги, поинтересовалась, не придется ли ему по нраву жеребенок более чистых кровей. Удзуро, теребя узелок с сушеными сливами, настаивал на своем. Решения он не изменил.

Контрабандист Камада Онгон, чей сампан сел на мель, прибыл в назначенное место на день позже. И это спасло жизнь и ему, и команде, так как накануне прошла большая облава, под которую попали многие из его товарищей по промыслу.