Сталь решает не всё

Переходить на медь он не собирался, а с приезжими купцами расплачивался исключительно воткинским товаром, пуская монеты во внутренний обиход. Пушниной же принимала Влада в своей лавке плату за уральские изделия, если не было других платёжных средств.

Влада выросла в грамотного купца и воспитала два десятка шустрых помощников, выстроила торговую лавку в Воткинске, два склада у причалов работали каждый день. Лавки Влады были не только во всех четырёх городах на Каме и на Выселках. Две лавки она открыла в самых дальних угорских селениях по рекам Шаркану и Вотке.

Её представительств пока не было в Липовке, у соек, без сомнения, на будущее лето появятся. Беловы и Третьяки жили практически одной семьёй, старейшина не беспокоился о торговой монополии Влады, даже если в будущем произойдёт разделение, которое неизбежно, хотя бы во втором поколении. Сам сыщик проживёт, а детей он обучит ремёслам и умениям, которые прокормят лучше богатого наследства. Кстати, гранильное производство Влада не забросила, две девушки продолжали постоянно пополнять гранёные самоцветы, которые уже не шли на продажу, а передавались ювелирам, на оригинальные украшения. Шлифовальные круги подходили к концу, сыщик предполагал после их окончания попробовать самодельные круги с алмазной крошкой или изумрудной, что не намного мягче алмазов.

От хозяйственных забот старейшину уральцев оторвали странные разговоры о лесных духах, появившихся на Выселках. Не придав значения первым слухам, Белов даже не поехал в соседнее селение разбираться, и зря.

Через день пала лошадь у старосты Выселков, отца Влады. Это можно бы списать на случайность, если бы не пропажа коня у Окорока и кража всех кур у Курихи. Белов, прискакавший после этих новостей к соседям, тщательно осмотрел дворы потерпевших, ничего интересного не нашёл, обычные следы одного или двух человек, с размером обуви тридцать шесть-тридцать семь. Судя по длине шага, воры были невысокие, и умели обращаться со скотиной. Ни конь, ни куры не подняли шум, когда покидали двор. Дальше началась мистика, местные охотники, потеряли след в километре от селения. Просто потеряли, и всё тут. Даже показали Белову, как следы исчезают посреди поляны, словно вор взлетел с украденным конём. Сыщик, в силу профессии, мог поверить во что угодно, если это помогает в работе. Но, если мистика мешает найти вора, Белов такую мистику не воспринимал, считая, что не разглядел обмана.