Семена магии - 3

Сама женщина носила необычную накидку, одну из тех, что в далёких и глухих местах чрезмерно ревнивые мужчины заставляли своих красивых жён надевать при выходе из дома.

– Дорогая жена, мы должны уехать из столицы и направиться на побережье Каспия.

– Да, это хорошее решение, дорогой муж. Лучше переждать это более чем странное время подальше от городской суеты. Сборы не займут много времени и уже завтра к полудню, – женщина тяжело вздохнула, – мы можем отправляться, если повозки будут готовы.

Суруш и Кирс наблюдали за погрузкой повозок и отдавали соответствующие указания рабам, когда подошёл Элберз.

– Я остаюсь, – произнёс пожилой маг. – Вполне возможно, я могу понадобиться Совету. Если же не так, то я подыщу надёжных людей, которые будут охранять дом и приеду к вам. Поэтому, поезжайте не просто на побережье, а в город Амоль, отстоящий от Каспия на небольшом расстоянии. Ну а чтобы вам не было в нём скучно, разыщите дом, где ранее жил старый фэридун Зандик, сын мага Гилани. Мне нашептали, что это он мог научить небезызвестного Евпла тёмной магии.

Если найдётся библиотека Зандика или какого его ученика, то надо приложить все усилия, чтобы она стала нашей…

В Антиохии был разлад и шатание. Торговля почти встала, склады наполнились, но никто не спешил перевозить товар в доминаты. Поговаривали, что пираты, которым всегда море по-колено, стали промышлять в непосредственной близости у наиболее значимых портов, поскольку армия и флот подтягивались к столицам, дабы защитить императоров в случае неожиданных народных выступлений.

Всюду поднимались цены на продовольствие и самые необходимые товары: соль, ткани, лекарства, древесину.

Народ был в полном изумлении и никто не знал, что собой представляет Тьма, откуда она взялась и, самое главное, как долго продержится. Теперь новый день любого человека начинался с долгого разглядывания восхода солнца в попытках увидеть огненный диск, и день считался счастливым, если приходилось щуриться.

Евплу стало понятно, что его виноградники, в лучшем случае, не дадут в этот год урожая, в худшем же – просто погибнут.

Но если бы всё ограничилось лишь этим, то подобное было бы лучшим развитием событий, поскольку посевной почти никто не занимался, а те, кто всё-таки сеял зерно, были почти уверены, что просто зарывают еду в то время, когда лучше сохранить её до голодных времён. Почему все были уверены в худшем? Вероятно, это заложено в природе человека, который от любой ситуации часто ожидает только самое плохое.