Ярчуки

Кот со зловещим мявом увернулся от сердитого казацкого пинка, сгинул в темноте.

— Ты не злобствуй, — сказал знакомый скрипучий голос откуда-то сверху. – Со двора лестница стоит, забирайся наверх, да доклад докладывай.

Оказалось, ведьмин курень в полном составе засел на крыше. В соломе виднелись норы, словно бешеные мыши изрыли, рядом заготовились целые залежи огневого припаса, клинков, факелов и иного хозяйства. Видать, староопытной ведьме доводилось сиживать в осадах.

— Ну? – поторопила хозяйка, не дав лазутчику даже перевести дух.

— Видел ваших маззикимов. За околицей. Изготавливались к бою. Одного я на месте из пистоля уложил, — Хома живописал подробности битвы.

— Значит, в глаз его и сразил? – переспросила придирчивая чёртова баба. – В левый или в правый?

— В серединный, — буркнул лазутчик. – Он у них самый чувствительный. Короче, работают пули надёжно.

— Отчего им не работать, — ведьма пожевала губами. – Шесть да на шесть умножить, это ж сколько будет?

— Тридцать шесть и будет, — высказал догадку образованный казак.

Обдумал свой ответ и обозлился. – Да откуда ж такая прорва?! Нет, может ещё, где шныряет десяток или даже дюжина. Но этакое стадо вообще нам неуместно. Ты, пани Фиотия, прекрати страх в воинство вселять. Вон, Хеленка разволнуется…

— Чего мне волноваться? Сколько придут, столько и побьём.– сонно, но неожиданно многословно, ответствовала панночка, опираясь подбородочком о новенькую рукоять поставленного «на попа» молота.

– Тут до утра не так далече. А на солнце маззиким квёлый становится.

— Так-то оно так. Но откуда же «тридцать шесть»?! – негодовал Хома, решив над очередною панночкиною загадкою и не задумываться, чтобы голову не забивать. – Такого табунища никто не видел.

— Сам посуди, дурья твоя башка, — влез гишпанец, пребывавший, видимо, тоже в определенном беспокойстве. – Гексаграмму строят маззикимы этими заклятиями. Шесть групп по шесть демонов.

Теперь из города не выбраться.

— Отчего ж непременно «гексуграму»?

— Привычка у них такая – непременно её строить. Издревле повелось. Хуже того - шедим с ними. Он и колдует.

— Вот тебе и раз, экая неприятность, — пробормотал Хома. – А что за тварь этот шедим? Велик ли туловом и чародейством?

— Да уж похуже обычного маззикимчика. Его опасаться надобно.

— Да неужто?! Опасаться? Какого-то там жидовского шедима? – с горечью переспросил казак.