Кладоискатель

Наконец, пентаграмма вспыхнула удивительно ярким светом, и я увидел в ней не трёх, а четырёх людей: крепко прижимая к себе детей, там стояла мать, а рядом с ней был невысокий мужчина. Я понял, что это был отец, который не мог не откликнуться.

Вопли радости детей, спустя столько времени увидевших своих родителей, мать и отец, обнимающие их и плачущие одновременно... Их лица светились невероятно счастливыми улыбками, ведь они всё ещё не верили в происходящее. Но правила должны были быть соблюдены. Свет треугольника начал постепенно гаснуть: не подкреплённый силой жертвенной крови, он был, несмотря на волю призванных душ, слаб, и сила его быстро иссякала.

И пока он ещё горел, я задал вопрос, мучавший меня всё время:

- Линна из Фирела, почему ты не пришла к своим детям?

Улыбка счастья на миг пропала с лица матери. Я видел, что ей были горьки воспоминания о прошедшем.

- Потому что я умерла, ваша милость. В тот день, когда я оставила здесь своих малышей, меня сбил аристократ, куда-то очень быстро ехавший на лошади.

Потом моё тело подобрали жрецы. В стране был голод, и на улицах часто умирали люди; опасаясь эпидемии, власти заставили жрецов покинуть их храмы и собирать умерших от голода и холода. Они обмыли моё тело, и вместе со всеми похоронили в общей могиле.

- Как звали тех, кто прогнал тебя со своего порога? Могли ли они тебе помочь, или сами умирали от голода? - это был ещё один важный вопрос.

- Муж моей сестры был торговцем зерном, и они были богаты.

Так я и думал. Скорее бедняк, знавший сам не понаслышке, что такое голод, поделится с тобой краюхой хлеба, чем богач бросит со своего стола хотя бы крошку!

- Как звали твоих сестру и мужа?

- Конн из Дермонда и Ламисса из Фирела, ваша милость. Они уже давно мертвы, остались лишь их потомки...

Свет треугольника начал гаснуть. Сила, наполнявшая его, почти исчезла.

- Ступай с миром, Линна из Фирела! Ступайте с миром вы все, пока граница миров не сомкнулась.

Молча мне поклонился отец, мать просто улыбнулась с благодарностью, а дети весело закричали "Спасибо!" Потом они ушли, и темнота смокнулась за ними.

Следующим утром я с трудом смог проснуться. Я не рассчитал свои силы, слишком много их потратив на прошлый призыв. Горло пересохло, и пить хотелось ужасно. Сторож, сидевший возле моей постели и что-то мастеривший, протянул мне чашку с каким-то отваром.

- Этой ночью... - начал я, когда смог говорить.