Сага о Хродвальде. Железный Прилив

Или самого себя? Да, может битва опасна, и часто там мужчины стяжают вместо славы и добычи, свою смерть. Но роды, это кровавая битва женщин. И женщины гибнут на ней, едва ли не чаще, чем мужчины в ратных делах. Хродвальд справился с голосом, и продолжил, уже спокойно - То все знают, что Хервер придется вернуть залог.

Нет, Хродвальд определенно беспокоился за Брунгильду. Насколько в самом деле глубоки его чувства? Трудно сказать, но точно это глубже, чем просто сделка. Торвальд решил, что такое знание может быть важным.

И любое важное знание опасно. Поэтому он быстро сказал, желая отвлечь Хродвальда от своей понимающей улыбки:

- Так что там несли эти остолопы про сейд?

Хродвальд расхохотался. А потом хлопнул ладонью по столу:

- А отдашь мне Эйольфа если я скажу?

Торвальд сразу подобрался. Он любил торг.

- Я могу предложить ему, но согласиться ли он? Ведь он не раб, а в хирдманы нанимался ко мне, надеясь на надежный стол, щедрые подарки…

- Он никуда не денется, если ты скажешь ему - раздраженно перебил Хродвальда - Я серьезно брат.

У меня мало людей. Я прошу у тебя не двадцать хирдманов, а одного только Эйольфа, остальных я найду гденибудь еще. Уж такой подарок за то, что я угодил Брагги и прославил наш род, ты можешь сделать? Я прошу тебя!

- Ладно, ладно - сказал Торвальд. Он редко мог устоять перед уговорами брата. - но теперь говори.

- Торвальд, ты просто не понял то, что я рассказывал о своем походе. - ответил Хродвальд.

- С чего ты взял? Я слышал твои рассказы сто раз. И с каждым разом они становятся все интересней и красочнее… - засмеялся Торвальд.

- И что же я рассказываю? - неприятно ухмыльнулся Хродвальд.

- Ну… - растерялся Торвальд - Как ты сплавал на юг, взял богатую добычу… Что мне, теперь пересказать все то, что ты и сам знаешь?

- Нет, не надо - вздохнул Хродвальд, и погрустнел - Я сам скажу тебе то, что ты уже сто раз слышал, но так и не понял. Я нашел на юге богатую страну, где мертвые работают вместо рабов. Их ярлы ведут в бой огромные корабли, с сотнями весел, на которых сидят мертвецы, а их бонды стоят в строю бок о бок с мертвыми воинами.

Те, кто творит всю эту темную ворожбу, несут на лице черную печать. И та девка, как ты её называешь, одна из них. И это не женское колдовство, это не сейд. Не чародейство наших мудрецов, не волхование, и даже не ворожба. Это колдовство. Она убила Гудмунда, его сына, и еще кучу людей, заставив их плоть течь, как от жара. Такое ни с чем не спутаешь.

Торвальд надолго задумался.