Тайная Служба Империи

Попадет на Кубу или острова Черепахи, быстро всю свою шустрость подрастеряет – там и не таких обламывали. Короче, Грорк, выбрасывать чистые деньги за борт я не собираюсь, что бы там себе ни понапридумывали наши наниматели. Тот, кто его купит, пусть делает с ним все, что угодно: хоть на плантации определит, хоть в гладиаторы, а хотя бы и за борт с камнем на ногах – мне до фонаря.

- Может все-таки заковать его в кандалы и в трюм определить? – не унимался Грорк.

- Полноте, Гуль и Нехор скрутили парня так, что вовеки веков ему не выпутаться, будь он хотя бы на самом деле вьюном.

Пусть поваляется на палубе, морским воздухом напоследок подышит. К тому же от дурной трюмной вони у него может испортиться цвет лица, что существенно снизит его стоимость, - сострил Темпос и первым засмеялся над собственной шуткой. В следующий момент и Грорк разразился раскатистым громким смехом.

Еще с минуту оба постояли, любуясь распластанным телом обреченного на продажу в рабство человека, затем неторопливо направились в другой конец судна.

Откуда вскоре до ушей пленника донесся хрипловатый бас Кровавого Чарви:

- Эй, маг, снимай заклятие! Пора под парус становиться.

И действительно вскоре легкий прохладный ветерок пронесся над палубой и удушающая влажная духота начала отступать под его напором.

Наконец у Кевина появилась возможность разомкнуть веки и осмотреться. Темно. Однако в отличие от суши, в море полной темноты, что называется «хоть глаз выколи» никогда не бывает. Если даже небо затянуто тучами, в воде непременно присутствуют мириады светящихся рачков и водорослей.

Ко всему прочему, на баке горел довольно яркий фонарь. Хорошенько рассмотреть судно и его экипаж Вьюн по вполне понятной причине не имел возможности. Он лежал на корме у самого фальшборта между двумя бухтами толстого каната – довольно укромное местечко. По всей видимости, туда его определили, чтобы не мешался под ногами в случае аврала.

Между тем с рулевого мостика прозвучала команда: «Сушить весла!», а следом: «Ставить паруса!». С четверть часа на судне царили суета и кажущаяся неразбериха.

Наконец широкие парусиновые полотнища сначала затрепетали на ветру, затем разгладились, надулись и понесли на своих сильных плечах легкое суденышко.

Вскоре все вновь успокоилось. Вахтенные разбежались по своим штатным местам. Усталые гребцы, кряхтя и звеня кандалами, старались устроиться как можно удобнее на ночлег рядом с банками и веслами. Многие, спасаясь от ночной прохлады, поплотнее прижимались друг к другу.