Тайная Служба Империи

Архиканцлер, разумеется, все аккуратно записывал, но внедрять их в жизнь как-то не очень торопился.

-…трехдневный траур по усопшим, - закончил император.

- Трехдневный траур, ваше величество, никак нельзя, - несмотря на драматичность ситуации, архиканцлер едва не рассмеялся, и только одному Непознанному было ведомо, каких трудов ему стоило сохранить серьезную мину.

- Это почему же, нельзя? – недоуменно и даже где-то обиженно захлопал глазами император.

- Виноват, - начал пояснять свою мысль Эбенар Дуго, - но формально эти люди не являются подданными Британии.

- Ах да! Наш верный Дуго, молодец, что напомнил. Разумеется, международный скандал нам ни к чему, - император прекратил беготню по кабинету, остановился напротив архиканцлера и, глядя ему в глаза,  произнес не терпящим возражения голосом: - Но наша задача отомстить негодяям, что б впредь неповадно было. Это ты, надеюсь, понимаешь?

- Смею вас заверить, как только ваше величество изволит меня отпустить, ваш покорный слуга пулей помчится в свой кабинет и не выйдет оттуда до тех пор, пока не будет разработан детальный план контр-операции.

Я планирую подключить к акции лучшие кадры. Мои люди будут рыть носом землю, но непременно доберутся до врага и если понадобится, зубами перегрызут ему горло. - Показушная брутальность импонировала государю, и архиканцлер прекрасно об этом знал, поэтому в очередной раз беззастенчиво воспользовался этой его слабостью.

- Ну что же, нашему величеству будет интересно с ним ознакомиться.

Когда ты собираешься закончить работу?

- Через три дня, ваше величество, - твердо заявил Эбенар Дуго – Айвар Пятый терпеть не мог неуверенности в ответах высших чиновников.

- Хорошо, ровно через трое суток мы хотели бы видеть его на нашем столе.

Глава 1

К вечеру «Святая Эграфия» - трехмачтовая красавица баркетина должна была выйти в море, поэтому на ее борту с самого раннего утра царила обычная в таких случаях суматоха. Матросы с остервенением драили палубу, уничтожая последствия недавних погрузочно-разгрузочных работ, разворачивали и снова сворачивали огромные куски парусины, перетаскивали с носа на корму и обратно неподъемные бухты просмоленного каната и какие-то тюки.

То тут то там то и дело раздавался гудок боцманской дудки или свисток вахтенного офицера, внося в это на первый взгляд сумбурное коловращение людей и предметов непостижимую для человека далекого от морских дел чарующую гармонию.