Последушка

В один из дней Аксинья приметила-таки хорошее местечко, и пока девушки спали, оставила книгу в расщелине между камней, похожих на те, что были разбросаны в большом количестве на Черной горе.

В монастырь женщины добрались через две седмицы.

— Дальше пойдете сами, — сказала девицам Аксинья, как только показались стены монастыря. — Мне туда нельзя.

— Спасибо тебе, Аксинья, — поклонились женщине Ульяна с Акулиной.

А Ульяна вдруг, повинуясь какому-то порыву, резко обняла Аксинью, а та ей прошептала:

— Домой не возвращайся, там погибель для тебя будет.

Незрячие глаза девушки непонимающе посмотрели на неё.

— Подробнее объяснить сейчас не могу, — ответила ей Аксинья, — просто помни о том, что я сказала.

И Аксинья пошла своей дорогой.

В монастыре странниц приняли доброжелательно, поселили в одну келью и назначили послушницами.

Акулина была девкой не болтливой и жалостливой, об Ульяниных странностях никому не рассказывала и во всем помогала ослепшей подруге. Прикипела она к ней, как к родной, за время совместных злоключений.

— Давай, сестрицами будем, — предложила она как-то после вечерней молитвы Ульяне.

— Давай, — согласилась та, она тоже очень привязалась к Акулине.

Жили они тихо, праведно, молились, постились, послушания свои совершали со всей отдачей, от работы не бегали. В один из ничем непримечательных дней девицы помогали на кухне.

— Ай, — воскликнула вдруг Акулина. Она очень неловко порезалась ножом, да так глубоко, кровь так и хлестала из раны.

Все монашки и послушницы забегали вокруг неё, кто с тряпками, кто с водой.

— Водички святой мне дайте и тряпочку чистую, — попросила она у монашек.

Удивленные девицы принесли ей то, что она просила. Омыла Ульяна рану святой водой и тряпочкой чистой перевязала.

— Теперь всё заживет быстро, — проговорила она и улыбнулась.

Все уже успокоились и приступили снова к работе, когда прибежала одна из монашек и крикнула, тыкнув пальцем, в Ульяну:

— Матушка-настоятельница тебя требует к себе.

Глава 16

— Оставьте нас одних, — приказала матушка Варвара, когда сестры привели к ней Ульяну. – А ты садись, садись, в ногах правды нет.

Игуменья подвела девушку к стулу. Ульяна села.

— Давно я за тобой наблюдаю, — проговорила игуменья, разглядывая девушку. — Непростая ты девица, ой, не простая! Думаю, что тебе надо мне всё рассказать.