Преданья старины глубокой

– Я слышал, мой царь обзавелся новой супругой? Теперь число вновь выровнялось?

- Да, теперь их снова ровно пятьдесят, - равнодушно ответил Кащей. – Очень недурной экземпляр, нужно сказать.

- Так мы...

- Нет. Вначале – еще ниже. К капищу Кумарби.

Даже Тугарин слегка вздрогнул. Кащей действительно взялся за дело всерьез – вот уже много веков он не будил этого древнего демона...

Костлявый старик в царском одеянии и огромный людоящер в кафтане воеводы спускались очень долго. Ступень за ступенью, все ниже, ниже, ниже, ниже.

.. Этот ход вел в такие глубины, в какие не совались даже храбрейшие из кащеевых слуг – говорят, по нему можно добраться до самой Нави...

Но так далеко Кащей опускаться не стал. Он остановился несколько раньше – на площадке, переходящей в длинную темную галерею. По ней древний царь-колдун двинулся уже в одиночестве – Тугарин остался ждать у лестницы. Прозрачные роговые веки медленно сомкнулись, каган уселся на нижнюю ступень и погрузился в глубокий сон ящера...

Галерея не освещалась ни единым лучиком.

Но Кащею Бессмертному не нужен свет, чтобы различать очертания – он шел уверенно, ни разу не оступившись. И дошел до огромного зала – посреди него рос исполинский дуб, упираясь корнями в потолок.

Как это огромное дерево могло жить здесь, в подземелье, без света и воды – загадка. Его листья почернели, но не опадали, корни шевелились, будто живые, а в самом центре красовалась огромное черное дупло.

Но Кащея интересовало не дупло. Его интересовала щель меж корнями – совсем крохотная по отношению к дубу, но огромная – рядом с человеком.

Добрых пяти саженей шириной. Оттуда веяло могильным холодом, пахло гнилью и разложением.

Кащей остановился у этой жуткой расщелины и спокойно изрек:

Кощный боже, змиев отче,

Навий владыка зимний полнощный,

В подгорных норах хранящий клады,

В глубоких водах зарод творящий,

В подземных ходах иное зрящий,

Очами грозный, хладный-морозный,

Копьем грозящий, мару водящий,

Кощный боже, навий владыка.

Слово мое услыши, Кумарби.

На зов мой прииде, Отец Богов.

Ужасные чары подействовали немедля. Из трещины задул ужасный ветер, ветви подземного дуба закачались, в зале стало стремительно холодать, на стенах застыл мертвящий иней...

А вслед за ветром из трещины показалась огромная кровать – выкованная из чистого железа, совсем не подходящая для сна. Улечься на подобное ложе было бы верхом безрассудства – от него явственно веяло смертью.

С ложа очень медленно спустились две толстые заскорузлые ножищи.