ЗАБЫТЫЙ ПАНТЕОН: Ушедшие хранители Яви

По дороге на речку я осматривал окрестности, новоприобретённые способности приятно будоражили сознание. Лес вокруг играл невероятными красками. Кое-где от некоторых растений исходило едва заметное свечение, от некоторых - синего цвета, от некоторых – оранжевого, а некоторые, казалось, излучали саму тьму. Ух, как не терпелось расспросить все у Ягуши, но та ушла в лес по своим делам, как обычно. А пока я похозяйничаю, скоро в дорогу собираться, а пробираться через лес - дело нелегкое, нужны припасы, и рыбка, приготовленная хозяйкой по ее фирменному рецепту, будет в дороге нелишней.

Подойдя к небольшому причалу, который метра на три уходил от берега, я уже собирался достать ловушку для рыбы, как вдруг услышал чей-то стон.

Пройдя метров двадцать вдоль берега и раздвинув плотные заросли камыша, я увидел то, что заставило меня сначала замереть на секунду, потом непроизвольно открыть рот.

- Мама дорогая, - сказал я удивленно, - нехилое мне зелье Ягиня сварила! Меня либо глючит, либо все получилось так, как она и говорила.

А может, даже лучше.

Передо мной лежала самая настоящая русалка. Молодая девушка сверху, хотя откуда я могу знать, сколько они живут, и внизу настоящий рыбий хвост, покрытый мелкой, переливающийся всеми цветами радуги на солнце, чешуей. Она лежала на боку, скованная необычно толстой сеткой. Правая рука была закинута за голову, а скрюченная левая прижата к груди. Она была еще живой, но силы явно оставляли ее. По всей видимости, она долго пыталась освободиться, но тщетно.

Необычно сплетенная сетка, от которой я также уловил небольшое желтоватое свечение, после всех попыток выбраться лишь крепче пеленала свою жертву.

Я подошел поближе. Бережно перевернул ее на спину. Сеть плотно сковала ей грудную клетку, да так, что она едва могла делать неглубокие вздохи. Казалось, что она лежит без сознания, но я ошибался. Она резко открыла глаза и буквально окатила меня таким полным презрения взглядом, что у меня аж побежали мурашки по спине. Затем начала шипеть как змея и извиваться, чем сделала себе только хуже.

- Тише, тише! – сказал я ей и прижал ладонью ее голову к земле, не давая сделать себе только хуже. – Я не причиню тебе вреда. Только помогу.

- Убей меня, двуногий! – прошептала она еле слышно. - Я все равно не буду помогать тебе, слуга бездны.

- Успокойся, - сказал я ей как можно нежнее, чтоб хоть немного успокоить ее, - мне не нужна твоя помощь! Наоборот, хочу помочь тебе. Я понятия не имею, кто ты и как тут очутилась.