Орней. Книга I. Звезда Странника

— Ланьюно найц, — повторил он, пристально глядя юноше в глаза.

Тот, без всякого сомнения, был пирром: смуглый, с миндалевидными разрезом глаз. Черные волосы были особым образом заплетены на висках. Его одежду составляли штаны из дайма**, мягкие башмаки из оленьей кожи и льняная рубаха, украшенная у ворота и по подолу прихотливой пиррейской вышивкой. На плечах лежал плащ из пестрой шерсти. К поясу крепился длинный изогнутый нож — лабана в потрепанных ножнах.

Возможно, Амарра сумел бы обмануть сопляка, но тот появился с противоположной от скалы стороны и не мог бы кинуть аркан, значит, в засаде есть и другие.

За спиной кто-то с гортанным выговором произнес на общем языке:

— Неразумный орейни (олененок) называет себя другом отсоа (волка), но находит лишь смерть.

Амарра медленно повернулся, не опуская руки. Позади стоял второй пирр, несколько старше первого. Точнехонько в лоб Амарры смотрело дуло мушкета, и не прадедовская рухлядь, а последнее достижение умов галейских оружейников.

Вверх завивался дымок от разожженного фитиля. Однако, чутье подсказывало: убивать его не собираются. Пока. Его память хранила рассказы бабки о сумеречниках, дополненные знаниями из книг королевской библиотеки, и пока пирр молча разглядывал путника, нарушившего границу земель кланов, Гидо в свою очередь изучал его. В искусной вышивке, украшавшей рубаху юноши, он заметил повторяющееся изображение солнца с восемью загнутыми под прямым углом лучами. Этот символ, а так же превосходное оружие и богатство одежды свидетельствовали, что звезды свели его с кем-то из клановой знати.

— Откуда у тебя тарга ***Аратс? — надменно спросил пирр. — Кинь сюда, посмотрю.

— Мать моей матери была листком Этсхе Аратс (родового древа), — почтительно склоняя голову, ответил Гидо, бросая таргу на тропинку.

— Листком? — сумеречник презрительно хмыкнул. — Знак настоящий. Однако не припомню, чтобы ты был с нами, когда все воины Аратс мешали кровь в чаше во славу Наргина****.

— Случается, что Хэйзеа — ветер срывает листок и уносит его далеко от подножия родного древа, но листок не перестанет быть листком.

— Листок без древа рассыплется в прах, не успеет Илларга***** умереть и вновь родиться.

— Если Дева Луны дарует свою благодать сухому листку, весной он станет почкой, о славнейший из славных, — Гидо решил, что делу не повредит повысить статус пирра до вождя.

Лесть оказала благотворное воздействие на честолюбивого юнца.