Орней. Книга I. Звезда Странника

Оба пирра остались рядом с ним в качестве стражей, а Харца не было. Они стояли на круглой, мощенной плитами площадке, освещенной пылающим в треножниках пламенем. Перед ними, на фоне ночного неба четко обрисовывались контуры горы правильной конической формы. Прямо из скал вырастало святилище — с арочным входом и покрытыми резьбой стенами, с двумя башенками, увенчанными странным, изломанными скульптурами, изображающими то ли зверей, то ли демонов.

Внутри святилища заговорили, заспорили; голоса, усиленные эхом, далеко разносились в ночной темне.

Одним из спорящих был Харц, и Амарра удивился, уловив в его голосе просящие ноты. Другой голос, низкий и хриплый, звучал повелительно. Кроме нескольких слов, телохранитель не знал пиррейский, и не мог четко разобрать, о чем спорят, впрочем — и так понятно, о чем. Он незаметно для своих караульных нащупал стилет — надежда не сдохнуть совсем уж зазря, если дело пойдет плохо. Но вот спорящие замолчали, по стенам качнулись тени; из храма вышли Харц и невысокий пирр в длинном темном одеянии и направились к ним.

Амарра вглядывался в лицо шамана, пытаясь угадать результат переговоров. Он затруднился бы определить возраст: тому могло быть и сорок лет, и семьдесят — и сто семьдесят. Глубоко посаженные глаза, острые скулы, крючковатый хищный нос, тонкогубый, будто прорезанный ножом рот. На плечи свободно падала грива полуседых волос. Амарра встретился с шаманом глазами и сердце екнуло.

Ему почудился смешок, хотя он мог бы поклясться, что тот не разомкнул губ.

— Как звали мать твоей матери, галеец? — спросил он.

— Лореа, — ответил Амарра.

— Ты не лжешь, — констатировал шаман. — Харц рассказал мне о предложении твоего господина. Эту ночь ты проведешь здесь, а утром получишь ответ. Заприте его, — он указал на темный, забранный решеткой провал рядом со входом в святилище, — и уходите. Вернетесь, когда Ост-Солнце****** поднимется над Аньи.

Мула оставьте.

— Да будет Ост благосклонен к тебе, о Беласко, — ответил Харц, в то время как его товарищи бесцеремонно потащили Амарру к выдолбленной в скале пещерке, то ли кладовке, то ли тюремной камере для ослушников.

***

В каморке едва ли можно было стоять в полный рост, поэтому Амарра уселся, вытянув гудящие после целого дня в седле ноги. Камень еще хранил дневное тепло, но ночью тут околеешь от холода.