Орней. Книга I. Звезда Странника

Ведомый скорее наитием, а не разумом, он пошел на безумный риск и открылся Джузе. Будто бросил камешек на весы Ананк. Теперь оставалось ждать, которая из чаш перевесит. Если лекарь донесет на него… что ж, он должен подготовить свой дух к тому, что за этим последует. Арно сел, привалившись спиной к переборке. Голова закружилась, и он несколько раз глубоко вздохнул.

Напротив его клетки, через неширокий проход, находилась еще одна — пустая, гораздо больше по размерам. Арно вслушивался в звуки корабля. В носовой части хлюпала и лязгала, откачивая воду, помпа; наверху гудел тулумбас, скрипели уключины.

Там, на верхней палубе, Микеле наверняка проклинал его, ворочая тяжелое весло. Пару раз в трюм спускались матросы, копались в наваленных в кормовой части тюках или тащили наверх бочонки с водой. Впрочем, на пленника внимания не обращали. Мгновения текли каплями липкой смолы, и напряжение уступало место мутному омуту безразличия.

Стемнело, когда рабов согнали вниз. Их оказалось восемь, значит, остальные гребцы были из числа команды.

К запаху стоялой воды и гнилой соломы добавилась резкая вонь нечистот и застарелого пота.

Арно не сразу узнал Микеле — встрепанного, в одних лишь штанах и босого. На спине джинерца алел след удара плетью, а правый глаз заплыл от кровоподтека. Затем привели еще четверых, бредущих, едва переставляя ноги. Видимо тех, кто работал на помпе. Обессиленные люди валились на устланный соломой пол, кряхтя и охая. Микеле глянул на Брикасса и отвернулся. Арно вздохнул. Он, впрочем, заметил, что тот устроился поблизости от решетки.

Вслед за рабами появился Джузе, принес воду и сухари. Не глядя на пленника, взял его за запястье, считая пульс.

— У тебя крепкая голова.

— Почему же ты не рассказал о нашем разговоре хозяину? — тихо спросил Арно.

— Решил дать тебе время образумиться. Как ты и просил, — угрюмо ответил лекарь и наконец встретился глазами с Арно.

Как и ранее, лекарь тшательно запер его. Но теперь у Арно появился проблеск надежды. Фителек в фонаре вспыхнул и погас.

Однако через некоторое вермя глаза привыкли к темноте. Арно встал, держась за прутья и вглядываясь в забывшихся тяжелым сном рабов. Он надеялся, что Ринетти не спит.

— Микеле.

В другой клетке послышался шорох, однако джинерец не отозвался.

— Ты же не спишь.

— А хоть бы и так, — буркнул тот. — Вам что с того, месьер?

— Не глупи. Я… отказался от прежнего имени. И уж тем более не желал, чтобы ты угодил из-за меня в переплет.

— С благородным связаться — беде быть.