Самый большой алмаз

И если бы ему было выгодно схватить меня или убить – он не думал бы ни мгновения. Мораль баронета давно смирилась с унылой участью на задворках души. Впрочем, графиня Болкошина, а сама ты насколько безгрешна теперь? Трогают ли тебя чужие смерти, коришь ли себя за тех, кто пал от твоей руки? То-то же.

Сражение меж тем набирало обороты, как шкив раскочегарившейся паровой машины. Индийцы не могли в полной мере воспользоваться преимуществом в численности, но постепенно давили. Пусть штык на ружье английского солдата и дает ему преимущество в дистанции, но орудовать саблей сподручнее.

«Двадцать четыре – пятьдесят три», – считал Чарльз. В этот момент громыхнул слаженный залп – среди англичан нашелся хладнокровный офицер, сумевший взять контроль над подчиненными. Те, кто не рубился сейчас в первых рядах, зарядились и выстрелили одновременно из-за плечей товарищей. Место боя заволокло дымом, однако баронету это помешать не могло:

– Двадцать один на тридцать девять. Хорошая дисциплина для сипаев.

– Всего шестьдесят, много для нас, – Оливейра едва не пританцовывал от нетерпения.

– Много, – согласился Монтгомери. – Ждем.

Больше такой слаженной работы у англичан не получилось, в арьергарде их строй сумели прорвать, и началась всеобщая свалка. Чарльз едва успевал отсчитывать оставшихся в живых, а мне стало понятно, что чувствует он тех, кто еще дышит, а не способен сражаться. Мой талант тоже позволял ощущать присутствие людей, но не так четко. Я осторожно вплела в общее безумие свое озарение, сразу на всех, пусть дерутся и боятся.

– Не перестарайтесь, миледи, – Роберт положил руку мне на плечо. – Не надо, чтобы негодяи сейчас разбежались.

Я кивнула. И поняла, что в живых никто никого оставлять не собирается. И холодно отметила про себя, что это – пусть и злодейство, но выгодное и правильное сейчас лично для меня.

– Тринадцать на восемнадцать, – сказал баронет и поднялся на ноги. – Но многие изранены. Вперед, господа!

И господа, а с ними и дама, бросились к драке. Оливейра выстрелил с двух рук, оба раза попал – в тощего индийца, облаченного лишь в подобие панталон, но размахивающего длинной саблей, и в сипая, не менее худого, чья шея палкой торчала из мундира.

Джеймс выплеснул огонь, спалив одного англичанина сразу, а двух его противников обжог до лопнувших глаз. Роберт с видимым удовольствием опробовал револьвер, враз истратив все шесть зарядов, и каждым был точен. Он еще и успел подмигнуть мне, показывая восхищение оружием.