Самый большой алмаз

Древняя история будто бы представала передо мной, слова мудреца, казалось, вызывали в моей голове образы давно почивших воителей, битв, о которых не осталось даже сказаний. Полноватый мужчина греческой наружности с короной в виде головы слона строго смотрел на меня, полуголый кочевник на низкорослой лошадке выпускал стрелу за стрелой, старик в парадной одежде, на которого вдруг накидываются воины и терзают его тело копьями под жестким взором круглолицего индийца – все это пронеслось перед моим взором. Обрывки видений, смешанные во времени, но узнаваемые под тихую речь Лакшманы.

– А как возможно твое озарение, графиня? – усмехнулся старик, оставивший вдруг вежливое обращение. – Ведь Свет – это чудо, данное тебе Мани, не так ли?

– Вы манихей?

Мудрец довольно хихикнул, явно готовясь поведать еще одну невероятную историю.

– Как я могу быть манихеем, если этот хитрый парфянин родился гораздо позже того, как здесь поселился первый Лакшмана? Он пришел сюда, раздираемый страстями и идеями, с почтением слушал наставления мудреца, а потом сбежал, унося с собой знания, что приписал себе!

Слышать такое о Пророке было неприятно, гнев шевельнулся в моей душе, и Чарльза аж перекосило, но старик на наше молчаливое возмущение не обратил совершенно никакого внимания.

– Мани был умен, дети мои. Очень умен. Он выделил самую суть в таинстве устройства мира и создал свое учение, которое уже мне пришлось постигать. Он был гением, о, несомненно, он был гением! Я до сих пор не могу понять, как он пришел к тому, что те, кто следует ему, получают власть над Светом, но сам пошел по этому пути.

И Господь открыл мне больше, чем даже ему. Но до сих пор во мне живет подлая зависть, что он понял, а я так и не смог постичь того, до чего он додумался сам.

Лакшмана замолчал, погрузившись в свои мысли, мы с баронетом сидели, как пришибленные, и только спустя минуту я решилась спросить:

– Значит, Мани не было Откровения?

– Что? А, откровение. Было, конечно. Александра, не стоит преуменьшать силу разума человеческого.

Сураик, сын Фатака, постиг тайное, искренне веря в Господа и силу его. Он открыл тайну Света и объяснил ее божественное начало. И он создал свою веру, исходя из открывшегося. Есть ли тебе дело до того, как он это сделал, какой дорогой пришел к этому? Ты следуешь его наставлениям и идешь к Богу, и гений Мани был в том, что именно на этом пути тебе доступны твои таланты. Любая религия, дитя мое – суть сборник сказок и преданий.