Самый большой алмаз

Подожгу все, что горит, на двухстах ярдах, жарко и быстро. Могу и так…

Старший из братьев вытянул руку, и из нее ударил поток пламени весьма уважительной мощи. Да, силой своей Джеймс вполне бы поспорил с проклятым отступником Магнусом Ульмом.

– Я еще не нашел свой талант, – печально признался Патрик. – Каждый день молю Мани, чтобы он открыл мне мой дар, но пока он не отвечает. И Джагдиш говорит, чтобы продолжал просить Пророка.

Такое бывает, и не редко. Манихей – не всегда освещенный, кому-то откровение о его силах приходит рано, как мне, кто-то получает его уже в летах.

Некоторые так и уходят из жизни, крепкие в вере, но не получившие дара.

Я повернулась к португальцу, но сеньор Оливейра снял шляпу и размашисто перекрестился.

– Нет, донна Александра, я добрый католик, верую в Господа нашего Иисуса и особенно почитаю Деву Марию. В сим предприятии я исполняю больше роль финансового поручителя, беря на себя все расходы.

– Вы же сказали, что Ваша семья разорена.

– Для кого-то мое разорение будет неслыханным богатством, – улыбнулся Диего.

– Но кое-какие средства у меня есть. И я потрачу их во исполнение обета.

– Наш бразилец тот еще прохвост, – ровно заметил Роберт. – Он приехал в Гоа, чтобы попробовать выправить торговые дела, но был ограблен английским комендантом. Тогда и дал свой обет страшно отомстить Компании.

– Да, до того момента, как я не принесу ей убытков, что в тысячу раз превышают наши, моя рука не коснется женщины с целью услады!

В ответ на эту пламенную речь все остальные спутники воздели глаза к небу и издали горестные стоны.

Наверное, это была какая-то понятная всем шутка, но я оставалась в неведении, пока, к моему сожалению, Джагдиш не объяснил ее:

– Диего не трогает женщин руками, что не мешает ему трогать своего маленького Диего с целью блуда.

­­– А еще в деле общения с индийскими любовными умелицами собственные руки и не надобны, они сами прекрасно справляются, – ухмыльнулся Чарльз. – Простите, миледи, за наши пошлости. Но не рассказывайте, что происходило в Вашей палатке этой ночью, а то следующей проснетесь от не самых пристойных звуков, издаваемых сеньором Оливейрой.

– Безбожники! – весело сверкнул португалец, ничуть не смущенный словами компаньонов.

Итак, похитившая меня команда предстала в новом свете. Битые судьбой беглецы, четверо из которых щедро отмечены Мани, один в поисках таланта, а последний – добрый христианин, обеспечивающий всех деньгами. Более странную компанию представить было бы сложно.