Самый большой алмаз

Пока все ужинали, Джагдиш тихо говорил с хозяином, а когда вернулся, то озвучил последние новости:

– Гарнизон города почти пуст, все ушли на запад и на юг. Запад – понятно, губернатор стягивает силы, но и на юге что-то происходит. Точных вестей нет, но именно юг командира гарнизона беспокоит больше.

– Мне кажется, – сказал Роберт, – волны от вторжения русских набрали огромную скорость, и события сейчас понесутся вскачь. Эта колония сшита ненадежными нитками, стоит потянуть, и ее ткань начнет расползаться на лоскуты.

– В том ведь и наша цель, – лениво ответил Чарльз. – Пока вокруг будет твориться хаос, мы сумеем исполнить задуманное и даже больше.

– То есть Ваша цель – не только голова графа Каледонского? – удивилась я.

Все присутствующие переглянулись, будто бы решая, стоит ли доверять мне какую-то тайну. Но баронет решил приоткрыть и другие свои карты.

– Месть – блюдо благородное, но только им сыт не будешь. Если есть возможность заработать на крушении чьего-то дела, то почему бы этим не пользоваться? Или Вы, графиня, считаете это низким?

– Отнюдь! – всплеснула я руками.

– Деловой подход убеждает меня проникнуться к вам всем еще большей симпатией. Идейные подвижники с некоторых пор вызывают у меня нервные болезни и головную боль. И я в деле, если речь пойдет о прибыли.

Сия речь окружающим очевидно понравилась, атмосфера за столом стала еще более теплой. Но я и вправду не видела греха в том, чтобы заработать на этом предприятии. Вот только меня мало интересовало золото, еще меньше – индийские купюры.

Совершенным результатом стало бы участие моего предприятия в строительстве железных дорог в Индии, продлевая ту нить, что сейчас – уверена! – тянется из Хивы к Бухаре и дальше в Афганистан. Мне нужны были и местные товары, причем в первую очередь – хлопок. Почему-то слова профессора Гизе о том, что именно он станет стратегически важным сырьем для военного дела, никак не шли из головы.

Ночь прошла спокойна, если не считать того, что все это развратное заведение несколько раз просыпалось от воплей сеньора Оливейры, славившего Богоматерь.

О причинах такой внезапной набожности Диего думать не хотелось, но на утро плоды его «молитв» были квелыми, слегка опухшими, едва переставляющими ноги.

– Силен наш бразильский друг, – усмехнулся Джеймс О’Брайен. – Так заездить сразу двух шлюх – мне завидно. Патрик, а ты как провел время?

Молодой ирландец привычно покраснел и пробормотал что-то в оправдание, а по плечу его чувствительно хлопнул Чарльз.