Империя

Вдруг Терентий выкрикнул из последних сил:

– Тацит Юний Силан, выскажи и ты свое мнение! – после этих слов все затихли. По рядам снова прокатился недобрый шепот, а Тиберий беспокойно заерзал на месте. Все знали Силана, и его мнение обладало достаточным весом. Понимал это и Марк, который сидел рядом с отрешенным видом, словно он был не в зале, а где-то далеко отсюда.

– Тацит Юний Силан, выскажи и ты свое мнение! Я служил с тобой много лет. Неужели и ты думаешь, что мы виновны в том, о чем говорят эти люди?! Ты знаешь меня с юности, наши семьи общаются годами, наш род идет от одного предка, а наши дети играют вместе! Все эти обвинения – ложь одного-единственного человека! Марк! Это он замутил ваш разум, это он хочет власти над всеми вами! Он жаждет править Римом! И теперь вы, подчиняясь его замыслу, обвиняете невиновных граждан во всех смертных грехах!

После этих слов в зале опять поднялся шум.

В адрес Терентия полетели оскорбления и обвинения. Цезарь сидел, дергая шеей от злости и нервно почесывая ладони рук. Но, пересилив себя и совладав с гневом, он успокоил сенаторов и произнес:

– Тацит Юний Силан, говори! Выскажи свое мнение!

Все пристально посмотрели на озиравшегося по сторонам Силана, который ерзал на скамейке, словно уж на сковородке. Но так как пауза затянулась, он медленно привстал и возвысился над сидевшими. Сенатор осторожно, одним пальцем, почесал свою седую голову, стараясь не испортить тщательно уложенной модной прически.

Затем кашлянул в кулак, все не решаясь начать речь. И тут Марк, по-прежнему глядя в пустоту, тихо произнес – так, чтобы это мог услышать только Силан:

– Не глупи, и я добьюсь, чтобы твой сын возглавил Черный легион. Не стоит продолжать их муки: ты и сам знаешь, что их судьба решена. Ты только оттянешь неизбежное. Они – прошлое. Я – настоящее. Думай и выбирай, с кем ты.

От этих слов в голове Силана зашумело, а в глазах помутилось. Стало как-то дурно от всего, что здесь происходило, и даже воздух показался ему спертым и противным, каким-то зловонным.

Он с трудом сглотнул слюну и шире раскрыл ворот туники. Словно ошпаренное кипятком, его тело покрылось потом. Он уже определил для себя, что именно он скажет. Богатство, признание и жажда власти оказались для него выше дружбы.

– Ты обещаешь? – опустив голову и еле шевеля губами, промолвил он.

– Я обещаю тебе, что Клементий сыграет не последнюю роль в Черном легионе.