Империя

Остается уладить кое-какие дела с Германиком, а после того, как он успокоит рейнские легионы, ничто не помешает нам создать Черный легион. Тиберий уже готов принять мое предложение. Мы показали ему, как слаба его власть и как ненадежна существующая армия. Тиберий и сам понимает, что в случае чего на преторианцев рассчитывать ему не придется, а его собственная армия состоит по большей части из бедных людей. Вольноотпущенники и рабы хоть и хорошо обучены, но не сильно спешат защищать интересы императора. Я же предложу ему новый вид войска, который мир еще не видел и не знал.

Во главе с нашим воспитанником. Я покажу Тиберию, на что способны люди. В этом мире захватить власть может любой человек, правда, конечно же, с опорой на армию, а армию я ему предоставлю.

 

Силан молча прошел по своей вилле, не обращая внимания на почтительно склонявшихся перед ним рабов. Подбежавший к нему Клементий отшатнулся от отца, понимая, что к нему лучше сейчас не обращаться. На вопрос жены «Что случилось?» сенатор лишь отмахнулся рукой.

Дойдя до небольшого, постоянно подогреваемого бассейна, в котором он любил нежиться после трудных переговоров или заседаний в сенате, Силан не раздеваясь, вошел в него. Погрузившись в теплую, благоухающую ароматическими маслами воду, он немного посидел, закрыв глаза, а затем стал умываться. Взглянув на свои руки, он схватил пемзу и начал тереть их ею с такой яростью, что вскоре на них выступила кровь. С ненавистью отшвырнув покрасневший камень, Силан обхватил руками голову и застонал. Кусая губы и сжимая кулаки, он выполз из бассейна. Могущественный сенатор корчился на полу и кричал, словно рыба, безмолвно открывая рот, чтобы не привлечь внимания слуг и родни. Распластавшись на мраморе и трясясь больше от нервов, чем от холода, он вскоре заснул. Силан понял, как глупо он проиграл Марку и насколько быстро и безвозвратно наступило его поражение. Предав всех, он надеялся обрести больше, чем имел, а получилось так, что он попросту развязал Марку руки. Нет, он не переживал из-за грядущей смерти своих друзей и коллег, которых казнят на рассвете. За многие годы интриг и хитрых козней он свыкся с предательством, обманом и клеветой. Это стало для него нормой, частью повседневной жизни. Единственным, о чем он страдал, было понимание того, что его так легко обвели вокруг пальца, пообещав сыну должность в еще не существующем легионе. Он почему-то поверил этому призрачному посулу и внутренне сам признал свое поражение.