Империя

– Хорошее вино, зерно, оливки, да и другое. Мы весь сезон работали, словно мулы: пахали землю и следили за садом и огородом. Слава богу, год был удачный, и боги даровали прекрасный урожай. И вот мы привезли его сюда, заплатили огромные пошлины за право торговать на рынке. И что? Ведь ты же сам видел, какие у нас оливки и зерно, какого они высокого качества! Так нет же, рядом с нами стоял еще один торговец, у которого товар был куда хуже, но купили у него сразу и все! И зачем только я послушал советов Ливерия и Кристиана, убеждавших меня ехать продавать все выращенное лично.

Нужно было отдать продукты перекупщикам. Да, заработали бы не так много, зато быстро и наверняка. Но нет, они настояли на том, что торговать через посредников невыгодно. Они, мол, никогда не дадут настоящую цену. А что в итоге? Потеряли тут столько времени! Представляешь?! Вот уже три дня, как мы выгрузили свой товар на рыночной площади. Три дня мы ничего не могли продать!

– Но боги улыбнулись тебе. По-моему, мой приятель Александр приобрел у тебя отличный товар и остался доволен.

Насколько мне известно, он не торговался с тобой, хотя мог урезать твою цену вдвое. Ты ведь был уже готов к этому.

– Конечно, был готов! Не могли же мы сидеть здесь целый год и распродавать товары поштучно, как какие-то лотошники. В конце концов, я не торговец! – ударив со всей силы по столу кулаком, проорал изрядно поднабравшийся Корнелий.

– Тише, тише, – успокаивающим голосом произнес Марк. – Я знаю, что ты не торговец и что не стоило тебе вообще заниматься этим.

– Тебе хорошо говорить! У тебя теперь и рабов не счесть, и земля, и власть, и сенаторская должность! – приподнимаясь со скамьи, со злобой говорил Корнелий. А я недавно ходил к одному сенатору – он мне другом был, росли вместе! Сына хотел пристроить в армию. Чтобы не как я, чтобы лучше жил! Думаешь, принял?! Вот он меня принял! – показывая Марку неприличный жест рукой, снова выкрикнул Корнелий. Весь день я проторчал у его порога. И к другим тоже ходил, но все бесполезно, – успокоившись и сев на место, продолжил он.

– А ведь я не за милостыней ходил, да и подачек не нужно мне было. Вон, за сына и за детей друзей просить хотел. Эх, Силан, Силан… Да я бы все отдал за то, чтобы жизнь моего сына изменилась. Ну да ладно. Все, что нас не убивает, делает только сильнее.

– Силан при смерти, – сухо ответил Марк. – Он не переживет сегодняшней ночи.

– Как при смерти? – поднимая глаза на собеседника, тихо, почти шепотом произнес Корнелий.