Дети Гамельна

Больше полугода прошло, а с ними дождь, ветер, да и мало ли что еще. Может, камнеедка сожрала? Тварей всяких в горах полно. На пару сотен лет вперед. Никто, как говорится, не уйдет обиженным. На каждого татцельвурм найдется.

Ладно, направление примерно известно. Как и любой солдат, Швальбе верил в судьбу и удачу, но при этом всегда старался, как можно меньше зависеть от переменчивости этих  ветреных красоток. Он заранее озаботился поисками соответствующей карты, и нашел достаточно подробный свиток в обширном архиве Замка.

Карте, правда, столько лет, что не всегда можно было понять, то ли изгиб ущелья обозначен, то ли мухи натоптали. Помимо этого капитан узнал в архивах еще немало других полезных вещей и надеялся, что они тоже пригодятся в его рискованном предприятии.

Коня пришлось довольно быстро оставить – даже умная животина не прошла бы узкой, тропой, ведущей в гору. Швальбе хотел, было, привязать его к низкорослому деревцу, но, взвесив собственные шансы вернуться, отпустил на вольный выгул.

Если хозяин спустится обратно, конь все равно к нему придет. А если не судьба, незачем живой душе мучиться.

Капитан проверил, как ходит в ножнах палаш – не вывалится ли ненароком? Или наоборот, не застрянет ли в неподходящий момент. Там, куда он собирался, оружие было бесполезно, но все же с привычной железкой казалось как-то спокойнее.

Вздохнув и витиевато да богохульно выругавшись для поднятия духа, наемник полез по осыпающейся тропе, что вилась хитрыми стежками подобно перебравшей змее.

- Приветствую, тебя, рыцарь!

Швальбе оступился на крутом повороте. Хоть и ждал чего-то в этом роде, но все равно нога дрогнула от неожиданности. Вниз обрушилось преизрядно камней, так что от тропки остался узкий карниз, шириной не больше ладони. Капитан прижался к почти отвесной стене, переводя дыхание. Щека чувствовала нагретый вечерним солнцем камень.

- Не ломай мои тропки! – насмешливо предложил все тот же голос. - А то скатишься вниз, убьешься ненароком, и я не узнаю, зачем столь достойный рыцарь, пробирается козьими дорогами непонятно куда!

Невидимый собеседник выражался странно.

Слова звучали по-женски высоко, даже пискляво, но в то же время непривычно громко, с подвизгиванием в конце фраз. Говорил определенно не человек. Но на обычный бубнеж нежити это не походило, да и тон был довольно-таки доброжелателен. Швальбе рассудил, что если бы его хотели убить, то труп капитана уже лежал бы далеко внизу, измочаленный о валуны.