Дети Гамельна

Его охватило чувство полета, солдат парил в безбрежной пустоте, наслаждаясь тишиной и умиротворением. Затем пришла боль, что-то адски зашумело над ухом, мимо пробегали чьи-то сапоги, грязные и рваные. Линдеман понял, что давно упал и лежит навзничь, не в силах шевельнуть членами. И потерял сознание, на этот раз надолго.

   

- Эй, сержант, ты чего это?!

Адлер попытался открыть глаза, чтобы хоть разглядеть того ангела Божьего, что привечает у Врат. Вернее, должен… Только не бывает ангелов без крыльев.

И по уши перемазанных липкой красной глиной из Долины Рейна…. И не орут они на ухо всякую пошлую похабщину…. И денег не требуют, да еще целых сорок талеров.

Сержанту все же удалось кое-как сесть. Прямо на него с земли смотрел покойник со странно перекошенным лицом, как будто ухмылялся из посмертия вещам, неведомым для живых. Казаков гнала подошедшая на подмогу кавалерия. Грудь болела, словно кожу прижгли клеймом, прямо до кости. Каждый вдох отзывался саднящей болью в ребрах.

Йозеф осторожно сплюнул и покосился на плевок. Крови не было, значит, легкие осколками ребер не пропороло. Уже хорошо.

Мортенс тряс сержанта за плечо и радостно орал в голос:

- Ведь сработало же! Прав, значит, Швальбе был! Вот же капитан чертов! Ей-богу, плюну на вас всех, да к нему в отряд подамся! Ну, скажи, Адлер, ведь помогло?! Так что, с тебя сорок талеров. Жду к вечеру.

Увидев, что Йозеф жив, и помирать всяко больше  не собирается, Мортенс оставил того приводить в порядок смятенные мысли и бодро потопал по растоптанной обочине к сложенным свежим трупам.

Сержант попытался встать, но ноги были словно соломенные. Так и сидя в грязи, Адлер полез за пазуху, ощупывая отчаянно болевшую грудь. Пальцы нащупали мешочек с талисманом, но вместо знакомого кругляшка оказались лишь обломки. Пуля попала точно в него, шарик от удара сплющился и развалился на половинки. Видать, какая-то казачья морда пороху в ствол недоложила, иначе и пуля, и талисман сейчас гуляли бы в сержантских потрохах. Хотя, не случись на пути свинца преграды, мало бы Линдеману все равно не показалось.

Трясущимися руками Йозеф распутал завязки мешочка, достал обломки чудесного оберега. Внутри оказался туго смотанный кусочек пергамента, с трудом развернувшегося под грязными пальцами. На нем виднелись какие-то буквы. Спасенный искренне облобызал колдовское заклинание и поглубже спрятал его за пазуху.