Дети Гамельна

Каким-то непостижимым образом оба оказались сухими, вот, что значат опыт и солдатская смекалка!

– Как думаешь, ежели что, поможет? В смысле, если в голову серебрушкой шарахнуть? – спросил Мирослав.

- Да кто его знает, может и поможет,  – пожал плечами Швальбе. - Точно знаю, что никто из живых еще не пробовал застрелить старшего на Дикой Охоте.

- Уверен? – переспросил Мирослав, пытаясь в кромешной темноте проверить пистолетные замки. – Серебро - забава щеголей… но иногда полезно.

Шум развеселой компании приближался, обступал часовню со всех сторон.

Сержант хотел, было, перекреститься, но насупился и предпочел проверить замки пистолетов. Он слишком хорошо знал, что оружие всегда надежнее молитвы.

- По крайней мере, никто не прожил так долго, чтобы рассказать об этом, – оскалился капитан.  – Ну, как говорится, это все мелочи житейские. Что ж, зато о нас будут петь песни. Наверное.

- Ага. Как про Людвига с Вацлавом, и еще пару сотен погибших.

- Ничего, наши будут лучшими, и начинать пьянку станут с них! - утешил Швальбе, и шагнул к входу в часовню.

От того, что ждало их снаружи, прятаться, по большому счету, бесполезно, и наемник стал так, чтобы можно было легко угостить незваного гостя палашом.

- С нашим-то, везеньем, только в песни попадать, – проворчал Мирослав и изготовился с другой стороны двери.

С пол-квадранса ничего не менялось. Ржали кони, лаяли собаки… Звук не приближался, и не удалялся. Вдруг с задней стороны часовни, где Швальбе с сержантом поставили под навес лошадей, что-то не взвизгнуло.

И взлетел к вечернему небу истошный, почти человеческий крик, на который способна только умирающая лошадь.

- Кончился Бурка, – злобно пробормотал сержант, и все-таки перекрестился пистолетом. – А чьи-то кишки я точно развешу на ограде.

- Тихо, – прижал палец к губам капитан, крепче сжимая рукоять палаша. – Сюда идут. 

К входу кто-то приближался. Судя по громкому плеску грязи – большой, тяжелый, но быстрый. Сержант снова перекрестился и зашевелил губами, словно молясь.

Только имена звучали вовсе не те, что записаны в Книге Книг. В который раз у капитана мелькнула мысль, что хоть сержант и на вид далеко не прост, но если глубже копнуть, то, как бы и еще сложнее не оказался. Хотя, куда уж сложнее…

Шаги прекратились у самого входа. По дверце, сметанной из досок, когда-то крепких, а нынче изрядно прогнивших, стукнули три раза. Уверено так стукнули, словно стучащий имел право входить и без стука.