Дети Гамельна

 – А здобыч какой, что с той половины выйдет?

- Эвона, ты как, еще исподнее не снял, а уже корешком примеряешься, – засмеялся Старый. – Хороший. На всех хватит. Да и внукам перепасть может…

* * *

Барон печалился.

Говорят, что нет жизни страшнее, чем в далекой заморской стране, что лежит под рукой Испанского короля. Там, дескать, жуки размером с крысу, муравьи могут обглодать быка, змеи отправляют на тот свет одним укусом, а сырость такая, что одежда истлевает прямо на теле. А то и вместе с телом.

Может быть. Кто знает...

Но если там и в самом деле так ужасно, то здесь, наверняка, лишь самую малость получше. Ни один добропорядочный человек не будет жить в этих местах! Голая, как тонзура монаха, степь. Днем солнце прокаливает все как на хорошей сковородке, а ночью без теплого одеяла можно замерзнуть насмерть. Пыль и сухая трава, от которой все тело зудит так, что нет покоя даже ночью. Еда, от которой выворачивает наизнанку, и пойло, которое могут хлебать лишь свиньи.

Но хуже всего - люди! Если эти создания можно именовать людьми.

Мерзкие и наглые порождения крыс и тараканов! Даже те, кого отрядили в конвой, тщательно отобрав наиболее пристойных, были схожи более с обезьянами. Обезьяны с замашками бандитов и карманников, хоть и искренне считали себя благородными. Грязные польские свиньи, не знакомые с куртуазностью… И как же ошибается Ватикан, считая вчерашних голозадых язычников, ровней истинным католикам!

Лишь воля Империи могла заставить его, барона фон Белов, покинуть родовой замок и прекрасную Австрию, чтобы, уподобившись кочевнику,  скакать теперь по этой  забытой Богом степи в окружении кучки земляков и полусотни негодяев, лишь волею Рока и чьей-то глупостью, ставших дворянами.

Впрочем, и одной лишь имперской воли оказалось бы недостаточно, к ней прибавился карточный долг в полтысячи талеров. Империя  обменяла долг чести на знание бароном московитского языка, доставшееся от предков. И сверху добавила немного звонкой монеты. Будем честными до конца, хотя бымежду собой.

- Ну что, как тебе груз? - авангард ушел вперед на пару лучных перестрелов  от основного отряда. Можно было перекинуться парой слов, не боясь, что они достигнут ушей «груза», непривычного к такому обращению.

- Матка Бозка  Ченстохова! - плюнул гусар, метко попав точнехонько в метелку ковыля, затрясшуюся от удара. – Давно не видел подобной сволоты! То им не то, это им не так.