Дети Гамельна

Стукнуло огниво, горький дым сгоревшего чернобыля смешался с кислотой пороховой гари, сизой струйкой растекся по земле.

Ближе к утру характерник, сиречь колдун, с трудом выбрался из балки. Такие действа всегда выматывали сильнее хорошего боя. Вроде и сила в членах сохранилась, но двигаются они, как будто к каждой руке и ноге привязано по колоде – не поднимешь. Но устал он вовсе не зря. На степь лег туман, густой настолько, что можно на куски рубить отточенной саблей – чисто творог, а не туман. Под таким пологом не только пластун - запорожец, но последний крымчак проползти может куда угодно.

Ляхов брать порешили, как заведено обычно было — за полчаса до первых солнечных лучей. Сначала по-тихому упокоить полусонных дозорных. После взять в ножи разоспавшихся под утро поляков, залив кровушкою богатые палатки гусарии…

Тихо прошло, как завсегда и бывало, дай Бог, не в последнийраз. Что может сотворить сотня с лишком ножей в крепких, привычных к убийству руках - пояснять смысла нету.

Только вот не вовремя ротмистр проснулся, почуяв дупой старого вояки неладное. Хватанул карабелю и начал, не глядя, полосовать, да так ловко, что сумел в тесноте да темноте насмерть положить двух татар и казака, и еще стольких же поранил.

Антоха никогда не любил вкус человеческой крови. Тяжелая она, на нос давит очень, а языком будто медный подсвешник лизал. Из разорванного горла крови обычно бывает не просто много, а очень много. Но по-другому было не взять лихого ростмистра.

Только серой змеей поднырнуть под беспощадный клинок, толкнуть грудью, ударить клыками с размаху. И отскочить в сторону от разлетистой карминовой струи.

- Ну, поздорову тебе, гость залетный, в шелк-злато разряженный! - Старый сидел посреди палатки, на барабане, ласково поглаживая взором валяющегося в ногах австрийца.  – По-человечески баять можешь? Или шомпол в зад загнать холодным концом вперед? Холодным, чтобы накаленный снаружи остался, и никто вытащить не смог, – сразу же пояснил он сидящему тут же мурзе.

Тот только с одобрением языком прицокнул, враз оценив полет казацкой мысли. – Ну, это так, чтобы мысли прояснить. Обычно сразу голосить начинают и песни петь по-нашему.

- Не думаю, что это так уж необходимо, – подал вдруг голос связанный барон, неожиданно спокойно и разумно, на самом настоящем человеческом языке. – Слава Богу, и моим достопочтенным предкам, я неплохо понимаю ваши детские угрозы и без толмача.