Дети Гамельна

В этой домине, что казалась сложенной нерадивым, а то и в дымину пьяным  великаном из сотен чурок, только кого-то искать. 

Де Бобриньяк чихнул. Хорошо так, с переливом. И нюх волчий не помощник тут. Слишком вони много. Да уверен ли ты, Антоха, что получится пройти внутрь? Это ведь не епископ какой, и даже не князь. Охраны не в пример. Да и король домосед отъявленный, ни на охоту, ни в город. А полюбовницы сами в покои бегут. Хоть и тех не особо привечает.  А если и рискнет из дворца выбраться, то кортеж такой, что и десяток колдунов-характерников не справятся.

Разве что, в том десятке каждый будет Рудому Паньку равен.

Ты, казаче, конечно, можешь в самое пекло нырнуть, да ухватить черта за хвост…. Но время ли? И удастся ли вынырнуть? Каждый, кому доводилось делать тайные и лихие дела знает, что пройти куда-то – это от силы четвертинка заботы. Вот вернуться – это задачка… Бесцельно шатаясь по городу, де Бобриньяк так и не мог ничего выдумать. Такого, чтоб с перчиком да огоньком.

И чтобы дупу с хвостом унести… 

Рядом хлопнул мушкет. Куда-то пробежала толпа горожан, азартно размахивающих алебардами.

- Любезный, а что сие означает? – спросил Бобриньяк, у молочника, который прислонился к стене передохнуть. Шевалье старательно коверкал выговор, изображая выходца из каких-то дальних и старомодных краев.

- В кварталах  Веррери трех гвардейцев королевских вчерась зарезали, - с готовностью ответил молочник. – А сегодня, вишь ты, уже живорезов нашли.

Не спит наш бальи, дело делает! В Шатле их, бранлери, а потом и на Гревскую свезти, народ потешить.

- Ага. Народ потешить… - задумчиво протянул де Бобриньяк.

Смеркалось, но он все же успел найти потребное - неприметную лавочку парой кварталов выше. Помогло простое везение и острый нюх, вычленивший в мириадах городских запахов знакомые нотки. Впрочем, покупать он ничего не стал, чтобы не выделяться поздним гостем, лишь прошел мимо, даже не оглядываясь. Нос лучше глаз указал, что ошибки нет – слишком хорошо чувствовался тяжелый запах металла, ружейного масла и пороха.

Бобриньяк усмехнулся и отправился искать ночлег.

В лавку он пришел не на следующий день, и не через два, а лишь на четвертый. И не в ту, а в иную, на другом конце города стоящую, где сразу приглянулась пара ружей османской работы. Ложи были украшены непривычно скудно для басурман и потому стоили недорого. Относительно недорого, конечно, оружие дешевым не бывает.