Пожар несостоявшейся полыни

Любопытно, как скоро она влепит ему пощёчину, если он назовёт её котёнком?

Уже подходя к своей светлице Боремир почувствовал, что пропах чем-то цветочным и конфетным, но при этом свежим. Наверняка это были духи Кристалины. И как он сразу не почувствовал? Житеслав бы в тот же миг обратил внимание, он очень чувствителен к запахам.

Глубоко вдохнув, Боремиру привиделось, будто его руки приобнимают Кристалину, а её волосы лежат на его груди. Моргнул, и видение пропало. Боремир подумал, что девка действительно на него повлияла, но подумал беззлобно, с лёгкой усмешкой на губах и щемящей радостью.

***

— А ты чего здесь? — внезапно прогремело над ухом.

Житеслав вздрогнул и громко вдохнул от испуга. Грозно глянул на Боремира. Тот был одет в свою привычную кожаную кирасу и белую рубаху. Сложенный плащ нёс на предплечье. От него подозрительно пахло свежестью весенних садов. Успел заскочить в мыльню?

— Мне нужно из дома куда-нибудь деться на время, — устало вздохнул Житеслав и потёр переносицу.

— Батя собрался делать амулеты на мужское здоровье. Чтоб девки толпами стояли. А делает он их знаешь, как? Седмицу пьёт какие-то отвары трав, чтобы потом, читая заговор, оросить деревянный срез своим мужским… здоровьем.

Боремир прыснул, а затем согнулся и захохотал.

— А что… не так?.. — задыхаясь от смеха, выдавил он. — Боишься, что на тебя… заговор попадёт? Или может ещё что кроме заговора?

Житеслав скривился:

— Какой же ты ублюдок всё-таки…

Боремир выпрямился, ещё изредка хихикая.

Пригладил волосы рукой, но пряди свесились обратно.

— Ой ли я? У твоего батьки вообще с головой всё в порядке? Какой мужик станет носить на себе чужое…

— Зато деньги есть. Но работу его слышать, а тем более видеть как-то не хочется.

Боремир присел рядом, на нагретое солнцем бревно. Ноги по щиколотку утопали в траве, ещё не примятой чужими сапогами. Сзади белела городская стена, впереди открывалось широкое поле и прилесок. В нескольких вёрстах от этого места была деревенька с домами на высоких подпорках, напоминавшими моровые избы.

Боремир бывал там и всё звал Житеслава, но тот ни в какую не хотел идти. Ему не нравились дома, да и не понимал Житеслав, как можно жить в избе, всем своим видом кричащей о смерти. Боремир его за это не осуждал, и так видел, что друга ломает вся эта возня с трупами. Ему явно не помешало бы сменить деятельность, но, зная его отца, тот просто не позволит.