Пожар несостоявшейся полыни

Появились предписания, кому и сколько раз надо ходить молиться святому лику, а кому лучше не появляться в храмах, дабы не оставлять скверну в святом месте. Чародеям, конечно, это не понравилось, и первый всплеск недовольства случился во дворе перед княжьим теремом: отчаявшиеся огненные искрящиеся подожгли сами себя, а заодно и нескольких служанок, пытавшихся их затушить.Тогда-то князь совсем потерял голову, побоявшись, видимо, волны поджёгов и пожара во дворце, и запретил огненным чародеям колдовать совсем.

Князь отнял у чародеев кусок существования, а они взамен — маленького княжича и спокойствие в Новослави.

Весть о губительном влиянии чародеев разлетелась с неимоверной быстротой, и вскоре все княжества начали истреблять искрящихся, гнать со своих земель, а иные брали в рабство в блудилища. Князь же снарядил дружину из самых бешеных и отчаянных воинов и назвал отряд Белочниками.

— Почему Белочники? — спросил как-то Житеслав. — Уж не из-за рыжих ли волос у тех, кто владеет огнём?

— Нет, — Боремир нехорошо осклабился, — мало быть рыжим — огненные выродки прыгают во время пыток, точно белки в силках.

А мы их ловим, чтобы не сбежали.

Боремир находил отголоски прежних восстаний в этом крике женщины и боялся, что его город снова потеряет покой, но страдать начнёт уже простой народ. Что на этот раз придумают люди? Опять нападут и разрушат половину терема? Убьют княжну? Или будут подозревать в чародействе всякого, что в конечном счёте приведёт к грызне и смуте, а то и бесконечной резне на улицах?

Житеслав долго молчал, прежде чем изрёк:

— А в чём они не правы?

Боремир хотел было возразить, но быстро понял, что ему нечего сказать против.

Даже спустя два десятка лет люди неохотно верили в Промыслителя, и на то были причины. Житеслав был в торговых рядах несколько дней назад и слышал, как люди говорили о приходе нового бога. Будто бы нынешний только требует даров, и то, лишь затем, чтобы пощадить. За дары он не делал жизнь лучше, но обещал не делать хуже. И новый бог будет достойной заменой навязанного тщеславного Промыслителя.

Боремир не особо обрадовался — новость лишь укрепила в нём страх новых восстаний. Не хватало ещё тушить храмы и людей, а потом разгонять побоища на улицах. Боремир уже ясно видел, как люди выносят намалёванный на холстине лик Промыслителя и под победный клич поджигают, неся на длинных кузнечных щипцах как стяг полыхающую алым и закатным рыжим ткань.

«Да здравствует новая вера. Да здравствует новый бог, справедливый и милостивый».