Пожар несостоявшейся полыни

Понадобится помощь — приходи ко двору, мне передадут о твоём визите. Вместе что-нибудь решим.

Житеслав.

Глава 9

— Иди, Сева, поцелуй бабушку лоб.

Мальчик склонился над сморщенным белым лицом старухи и скривил губы. Недовольно буркнул:

— Не буду… — И отступил на несколько шагов.

— Как это не будешь?! — вскинулась мать. — Почему не будешь?

— Она воняет.

— Целуй. Или ты хочешь, чтобы она запомнила тебя бессердечным?

Мальчишку схватили под локти и потянули к столу.

— Не буду целовать! Она противная! Не буду! Не буду! Не буду! — Он захлёбывался криком и словами, взбрыкивал.

Несколько раз свалил по паре свечей, но его отец успел их поймать, лишь закапав пол воском.

— Несносный, так нельзя с мёртвыми. Она ещё вернётся за тобой… О, гляди, уже пришла.

В сенях что-то железно загрохотало, и мальчишка заверещал пуще прежнего, лягнул в живот державшего его мужика и повалился на пол. Мгновение — хлопнула дверь, и он уже мчался по дороге — это Житеслав увидел через открытое оконце.

Пузатый мужичок утёр взмокший лоб рукавом, выдохнул:

— Нехорошо это…

Отец мальчишки, Лад, подошёл к телу на столе и глубоко вдохнул.

— Действительно, пахнет прескверно. — Он обернулся на Житеслава. — Я же оплатил масла. Почему такой смрад?

Житеслав пожал плечами, а сам задумался. Старуха была худой и сухой, без следов гниения, будто кто-то выпил из неё жизнь вместе с кровью и всеми остальными жидкостями. Вяленая рыба, не иначе. От чего тогда мог быть запах? Пёс его знает, принесли к столу, и ладно.

Разбираться ещё, почему какая-то мёртвая старуха воняет, Житеслав не собирался. Он вообще не собирался с ней разбираться — отец заставил, и Житеслав натёр мягкую неживую кожу душистым восточным маслом. Хватит с него.

— Дома поговорим, — процедил отец так, чтобы его слышал только Житеслав, и от этого свистящего говора в животе зашевелился холодок.

…Погребение окончилось слезами и криками плакальщиц. Житеслав сбежал как только умолк последний наигранный всхлип. Его угнетали чужие крики.

Смерть есть смерть, и делать её краше или глубже — бесполезно. Только отец восхищался обрядами — предвкушал скорую наживу.

Темницу поставили не в самом сердце города, но около него. Червь, жрущий сладкое чрево. Людей оттуда почти не выпускали, большая часть просто сгнивала, доживая остаток жизни в тёмном подземелье на тонкой соломенной подстилке. А умирали чаще всего зимой: темницу не отапливали, и люди просто-напросто замерзали. Не самая приятная смерть.