Пожар несостоявшейся полыни

Отец тогда ничего не говорил, лишь уходил ночевать в сарай. И так продолжалось до тех пор, пока Неждана не начала днями напролёт танцевать и петь обрядовые песни на лугу, собирая огромные копны трав. А затем она пропала. Не вернулась домой в один вечер. Зато вернулся отец и довольный лёг спать на мягкую подстилку на печи, а не старый соломенный стог сена. Житеслав тогда проворочался до утра, так и не сомкнув глаз, и даже на миг испугался, что и сам стал таким же, как мама.

Конечно, женщина потом нашлась. Конечно, Житеслав понимал, что с ней случилось, а главное, кто так зверски надругался над телом.

«Духи забрали её разум», — шептались соседи.

«Страшнее духов может быть только плохой муж», — рассуждал Житеслав.

Но прошлое должно оставаться в прошлом, ведь впереди его ждали долгие дни скитаний от дома к дому. Житеслав всерьёз намеревался уплыть на торговом судне в Лидзению, если в Новослави жизнь не задастся.

Житеслав уже привычно провёл языком по серьге. В последнее время он перестал её замечать, будто украшение было с ним всегда, а спустя пару дней стало неотъемлемой его частью.

Глядя в редкие отражающие поверхности, Житеслав заметил, что с серьгой его лицо стало более таинственным. Жаль, Боремир не услышит шутку, что его друг стал карпом, ведь на кольцо запросто можно нацепить крючок и дёрнуть. Вот только эта рыба не даст над собой надругаться.

***

Боги-боги, угораздило же его так заблудиться. Проводить третью ночь под открытым небом Онагост не собирался. Да только выход из леса найти всё не получалось.

От досады он пнул старый пень, и тот, трухлявый, проломился и разлетелся на древесные осколки, осыпав крошкой траву. Единственное, что спасало — близость реки. Вода не закончится, значит, он не умрёт. А примета «иди вдоль берега и выйдешь к поселению» не работала. Леший бы эти приметы побрал.

Ночь наплывала быстро, волнами накатывая на лес, укрывая сырым молочным туманом хвою. Тропинки не было, и Онагост боялся заплутать. Повезло что это был не прилесок возле города: после весенних паводков земля там стала жидкой, а лес — болотистым.

Он поднял взгляд вверх, в прореху между деревьями. То, что поначалу он принял за сумерки, оказалось густыми тучами. Небо стало низким, набрякшим. Ещё немного, и хлынет ледяной поток на землю.

Время построить какой-никакой навес из веток ещё было, но Онагост не хотел тратить его на такой пустяк. Промокнет так промокнет, ему не впервой. А чувство близости жилища не покидало и гнало вперёд.