Пожар несостоявшейся полыни

Он едва помнил дорогу, ведь было темно, туманно и никаких меток Онагост не оставлял. Памятуя, что Видогост знал здесь каждое дерево, он шёл по наитию, не боясь заблудиться. Было проще, если бы яма всё-таки источала запах.

Впереди показалось тёмное пятно, и Онагост замер, всё ещё боясь, что это ловушка, а он — самый большой дурак, поверивший капле милости. Ну что ему стоило убежать как можно дальше от этого дома? Что ему стоило приложить больше усилий и подпалить одёжку на мужчине? Ничего, правильно. Но сейчас он стоял в дюжине локтей от места, которое ещё ночью до ужаса его напугало.

Страх забился где-то под ключицами, прожигая лёгкие. Или это снова был приступ?

Он ведь действительно забыл выпить мамино снадобье утром!

— Ну, — протянул Видогост, — это и есть твоя яма с трупами?

Онагост занервничал сильнее, когда понял, что находится на краю смерти, и что убийца, возможно, сейчас стоит за его спиной. Боги-боги, какой же дурак, ну какой дурак!

Видогост отошёл куда-то в сторону, а через мгновение уже вернулся, держа в руке крючковатую палку.

Загнутым концом он подцепил что-то и поднял вверх. Онагост уже знал, что будет висеть на её конце, но, увидев это, удивлённо выдохнул.

Повиснув за глазницу, на палке держался собачий череп.

Не веря своим глазам, Онагост подошёл ближе к яме и заглянул, облегчённо и вместе с тем досадно выругавшись. Внизу лежали собачьи и волчьи головы и тела. В них по-прежнему копошились черви, и при свете дня зрелище стало ещё противнее. Видогост скинул череп обратно, выбросил палку и отряхнул ладони.

Но как же так? Онагост ведь не мог ошибаться, он отчётливо видел перекошенные рты и синюю кожу, походившую на студень. Неужели усталость и страх обманули его зрение? Или то была другая яма? Да нет, даже камень тот же. Что же это делается…

— Ты чего раскис? Расстроился, что там не люди лежат? — ехидно спросил Видогост, вмиг оказавшись рядом.

Онагост смерил его долгим недовольным взглядом, а затем коротко поведал о том, что видел ночью.

— Морок, — пожал плечами Видогост.

— Просто так туманы в лесу не появляются. Может, проверяли тебя на прочность, а ты струсил и убежал, как зайчишка…

— Даже если струсил, плохо разве?! — вспыхнул Онагост. — Или лучше, чтобы яма всамделишно оказалась набита мертвецами, а я лёг с ними рядом?

— Ну всё, всё, умерь свой пыл, — замахал руками Видогост. — Какой-то ты горячечный, сынок.

— Я не сынок тебе…

— Но вполне мог им стать.

Онагост всё ещё обижался, что над ним вот так нахально насмехаются.