Пожар несостоявшейся полыни

Он вышел вперёд, откашлялся и со слащавой улыбкой произнёс:

— Мой дозорный имел честь наблюдать за вашей семьёй несколько дней. И, как выяснилось, не беспричинно. Вы обвиняетесь в колдовстве, дорогие мои.

На короткий миг потемнело в глаза, и пропали все звуки — даже показалось, что Онагост потерял сознание. Кто-то вцепился ему холодной рукой в запястье, вжимая ногти до кровавых лунок. В шею дохнуло прохладой, — Кристалина решила подойти сзади, чтобы удобнее было наблюдать за прибывшими, но затем уверенно шагнула вперёд, всё ещё не выпуская его руку.

...Вот же ж мерзавец. Не Белочник, как же! Про брата напел ещё, а она поверила. Вот дура-дура! Надо спасать всех и спасаться самой.

Она незаметно дёрнула брата за рукав и прошептала в самое ухо:

— Отвлеки их, займи разговором.

Медленно отступив на несколько шагов Кристалина внимательно взглянула на парнишку справа от Белочника. Толстая кольчуга поверх чёрного кафтана, а под ним, под клетью костей, тихо бьётся сердце, разливая по жилам горячую вязкую кровь.

По бокам от него пара мешков, в которых влажно перекатывался воздух. Кристалина чувствовала это так явно, будто сама запустила руки под рёбра дружиннику. Она прикрыла глаза и представила, как всё жидкое по капле выдавливается из лёгких и перетекает ей на ладонь, собираясь в неровный пульсирующий шар. Небрежно махнула пальцами, пустив сноп синеватых морозных искр, и чары начали своё дело.

Дружинник вздрогнул, тяжело задышал, прижал ладони к груди, будто силясь выдавить весь воздух.

Он сухо закашлял и схватился за горло, лицо приобрело синеватый цвет. Парень беззащитно открывал рот, точно рыба на суше, и повалился набок, продолжая хрипеть. Второй напарник наклонился приподнять того за плечи, испуганно бормоча молитву. Боремир всполошился и вынул меч из ножен, направил его острый конец в живот мамы.

Кристалина махнула пальцами второй руки, но её предплечье ожгла резкая жалящая боль. От испуга она распахнула глаза и встретилась со взглядом карих. Онагост резко отнял пальцы от её руки и отряхнул, будто коснулся чего-то мерзкого.

На коже остался багровый след, тут же начали набухать волдыри.

— Какого хрена здесь происходит? — резко отозвался Боремир: меч он переводил то на девушку, то на парня.

Кристалина закусила губу и взвыла, нежно касаясь саднящего ожога. По лицу заструились горячие злые слезы.

— Не смей его убивать. Я предупреждал тебя, — зашипел Онагост так, чтобы его слышала одна лишь К. — Предупреждал не делать ничего.