Пожар несостоявшейся полыни

Онагост взглянул на неё, коротко кивнул и подошёл вплотную к воеводе, с вызовом вперился в его лицо. Наверное, он сейчас его ударит.

— Поможешь Кристалине донести её вещи. — Девушка ужаснулась, не узнав голоса брата. — На чём хочешь, возницу позови, запряги своих дружинников. Да хоть сам на горбу тащи, но чтоб не смел её заставлять.

Боремир ухмыльнулся. Хоть он и был чуть ниже брата, но шире в плечах, а всё равно умудрялся смотреться внушительно.

— А вот это уже не тебе решать, мальчик, — он небрежно махнул перчаткой в сторону, — гуляй.

Онагост опустил голову, но Кристалина успела заметить, что лицо его стало мрачнее тучи.

***

Народ высовывался из окон, выходил из калиток, громко задавал вопросы и показывал пальцем и, наверное, преградил бы путь дружинникам, если бы те выглядели чуть менее сурово. Любицу всё так же вели под локти, но путы на руках ослабили и спрятали под плащом — Кристалина выпросила, дабы не порочить честь своей семьи почём зря. Сундук взвалили на чьи-то выпрошенные волокуши и тянули двое напарников, накинув верёвки на плечи.

— Ну дорогая, я не мог иначе. Поступило указание, а отозваться и никого не привезти — прямой путь на улицу.

— И потому решил связать невинную да ещё и прихватить игрушку, — со злостью прошептала она, — хорош воевода, нечего сказать. Кинешь меня на растерзание своим дружинникам или сам воспользуешься? Учти, зубки у меня острые, откушу и не побрезгую.

— Зато твоего брата пощадил. Это мой тебе подарок в честь заступления на службу будет.

— Боремир пригладил волосы. — Хотя имел полное право прямо на месте снести ему рыжую голову, да и тебе заодно, и мамке твоей — за сокрытие преступников. Мы ещё недалеко отошли, можем развернуться и свершить суд, раз ты считаешь, что тебе будет плохо в приказной избе.

Кристалина смолкла и потупила взгляд. Да, думала Кристалина, быстро он понял, от чего она готова прикусить свой длинный язык.

Приказная изба? Звучало знакомо, только Кристалина всё никак не могла вспомнить, что та из себя представляет.

Ну хотя бы не казарма с дружинниками, уже хорошо.

Идти предстояло до самого Станецка, а это вёрст восемь, не меньше, и ведь ещё неизвестно, сколько по городу, до избы и темницы. Тяжело будет маме столько идти с верёвками в полусогнутом состоянии.

Кристалина решила весь путь упорно пытаться выспросить хоть что-то о её новом месте житья, обязанностях и, главное:

— Что будет с мамой и братом?

Боремир остановился, лицо его стало нечитаемым.