Пожар несостоявшейся полыни

Когда очередь дошла до Боремира, он молча вынул из-за пазухи потрёпанную жёлтую бумагу, развернул её и небрежно ткнул в нос стражнику. Тот несколько раз прочитал кривые строчки, сощурился и посмотрел на воеводу. Боремир раздражённо постучал пальцем по печати в углу листа, и стражник, убедившись в подлинности письма, кивнул и пропустил мужчину.

Город, как и ожидала Кристалина, оказался богат на украшения и каменные постройки. То и дело мимо неё сновали конные и пешие гонцы — это она поняла по особой броши на груди: жаба в кафтане верхом на голубке.

К ним несколько раз заезжали такие в деревню, чтобы зачитать с бумажки новые законы или донести семье известие о гибели мужа. Однажды, будучи совсем ребёнком, Онагост умудрился почти попасть под копыта коня одного из них, и конь встал на дыбы, сбросил хозяина и умчался в сторону Маковой. В тот день Кристалина выучила несколько новых бранных слов, а потом успокаивала брата, пока тот, со слезами обиды на глазах, пытался вырваться и наподдать шельмецу за ругань.

Где-то справа галдели люди — наверное, там был базар или большая ярмарка. Даже у ворот, поросших ранней травой и крапивой, гуляли красивые, холёные женщины. Дома пестрели изразцами и разрисованными печными трубами.

Вот бы обсудить увиденное с мамой! Кристалину пугало, что женщина уже давно молчала. Будто вместе с руками ей стянули в узел и язык. Будто она своим молчанием даёт понять, что принимает судьбу. И это её мама-то! Та, что зубами выгрызала свой путь, та, что убила и похоронила старика в мёрзлой земле в подполе.

Та, что выбрала растить детей под угрозой виселицы. И та, что сейчас безропотно шла в темницу. Потому Кристалину потряхивало от мысли, что, возможно, у дома она слышала маму в последний раз.

Сердце бешено заколотилось, когда воевода произнёс:

— Ну что ж, на этом, девушки, разрешите откланяться: ваши пути расходятся и, я очень надеюсь, сойдутся когда-нибудь ещё.

От нарочно учтивого тона хотелось сломать ему нос.

Вдруг на её голову накинули тёмный мешок и скрутили руки — сильнее, чем могли бы.

— Что вы делаете?!

Она шумно вдохнула воздух с пылью и взбрыкнула, надеясь попасть в живот тому, кто её держал.

— Это для твоей же безопасности, дорогуша. Так ты не запомнишь дорогу до терема и не сможешь сбежать. — Боремир положил руку ей на голову, — судя по его близкому голосу. — Лучше не дёргаться, иначе придётся тебя связать по ногам и тащить волоком.