Пожар несостоявшейся полыни

Ей нравилось с головой уходить в сказки и не замечать происходящего в тереме. Не замечать смешки и шепотки в спину от служанок, хотя куда им до её положения? Кристалина успокаивала себя, что это ей готовят баню и еду и выстирывают платья. Это ей расчёсывают и заплетают в разные причёски волосы. Это для неё готовят спальню, подметая пол и выбивая постель. Хотя девушка ничем не заслужила такое отношение.

Можно ли счесть яд служанок за зависть? Возможно. Захотели бы служанки оказаться на её месте, узнай они о жизни Кристалины хоть чуточку больше? Едва ли, ох, едва ли.

— Кристалина, госпожа!

Знакомый голос. Кто-то из слуг?

Девушка вдохнула сырой весенний воздух и обернулась. В её сторону бежал мальчишка сродни тем, что подавали чаши за трапезой. Каштановые волосы его растрепались, из-за чего чашник походил на воробья после драки.

— Госпожа, тебя просит прийти Боремир.

Кристалина молча кивнула, обогнула мальчишку и направилась в сторону дверей во двор. Она уже знала, зачем Боремир её позвал. За тем же он просил прийти и все прошлые разы, и чем раньше Кристалина придёт, тем быстрее закончит.

С предпоследней ступеньки она спрыгнула, мягко приземлившись на стопу. Теперь её ноги всегда облегали туфли из мягкой кожи — ходить босиком запрещалось.

Кристалина даже не смотрела, куда шла, погрязши в мыслях. У бани уже поджидал знакомый стражник, назвавший себя Кривом. Крив не был молод и красив, и Кристалина бесстыдно строила ему глазки, чтобы тот не сдавал её ранние уходы Боремиру, а стражник и не был против, даже наоборот.

Тёмный предбанник с запахом хвои, дорогих масел и щёлока. Лавка и очередная бочка с водой. Сальные свечи по углам и веники на бревенчатых стенах. Кристалина так свыклась с тем, что видела это убранство почти каждый день, что если какая-то из вещей пропадёт, ей будет жутко непривычно.

Стоило двери закрыться, и девушка поспешила достать ломоть хлеба, запрятанный в рукаве, и положить в угол бани, под свечу.

Когда её впервые отправили в баню, чтобы Кристалина привела себя в порядок, девушка окликнула банника — показать, что с добром пришла гостья, и угостить, но тот не вышел, только вяло пробормотал что-то невнятное.

И тогда Кристалина поняла — дело дрянь. В городе не чтили духов, не задабривали, и духи если не делали гадостей, то просто чахли, пока не умирали вовсе. И тогда место начинало гнить и разваливаться, становилось непригодным для житья. Домовой в тереме оказался поживее — наверняка кто-то из слуг иногда его кормил.