Пожар несостоявшейся полыни

Разве Боремир не богат, не известен? Разве терем не был красив? Разве сад вокруг терема не раскидист и пахуч? Разве она не предоставлена самой себе большую часть времени? Разве она не колдует на глазах у людей да чтобы не получать за это камнями в спину?

Всё сбылось, что загадывала. Почему же ты не счастлива, девочка?

С головы Кристалина сняла очелье с усерязями, его ей подарил Боремир. Его — и то множество платьев и украшений. «Чтобы выглядела подобающе», — сказал он тогда. Сейчас Кристалине стало смешно — как же это было похоже на сватовство с приданым! Всё время после заступления на службу Кристалину преследовала тень замужества, и это давало ей полное право шутить, что Боремир её жених, сколько душе угодно, — хотя что-то ей подсказывало, что другого жениха и не будет.

Вместо подаренного украшения девушка вытащила другое, то, что она бережно хранила — тоже очелье, но к его расписной ленте Кристалина пришила те самые кольца, что когда-то нашла в русле Маковой. Сами же скроенные из трёх разных колец, прилаженных своими боками друг к другу, выстраиваясь в увеличивающийся ряд.

Верхнее, малое кольцо, не имело нижней трети ровно так же, как и среднее не имело верхней, соединяясь друг с другом, точно собаки утыкались раскрытыми пастями. Последнее, самое большое и самое далёкое от висков, обрастало по низу длинными острыми зубцами. Всё украшение было испещрено мелкими самоцветами, названия которым Кристалина нашла лишь в книжном хранилище: туманный агат, прозрачный хрусталь, перламутр, турмалин и синий содалит.

Девушка не знала, почему эти кольца были ей так дороги, ведь на ярмарках порой она видела украшения ярче и богаче, да и носить их начала только после ухода из дома. Наверное, будь она птицей, то непременно белобрюхой сорокой — такая любит всякие блестящие вещицы.

Опять вспомнилась мамина сказала про Ворона. Это была её любимая история: про птицу-бога, умеющего читать души людей, как книгу. Богиня Морана в смоляных перьях.

Когда однажды Онагост по уши измазался в печной саже, то принялся махать руками, подражая хлопанью крыльев птицы, и догонять Кристалину, угрожая заточить всю её семью в дом на высоких брусьях до самой смерти.

«А затем прилетал Ворон. И тогда начинался пир».

Как там теперь брат? Хоть бы одним глазком взглянуть на то, что он уже отстроил. Ей мало было писем — хотелось встречи, объятий, громких и сбивчивых рассказов обо всём, что произошло и происходит.