Ловелас

 * * *

Их вывели через задний двор за стену замка и столкнули с насыпного косогора прямо так, как они были: Май в своем помятом парадном костюме, но без шляпы, без плаща и без камзола, а мальчишка в рубашке и чулках, которых до спуска с косогора у него было два, а после остался один.  

Почти в самом низу травяного склона парень упал. Май подобрал его под плечо и поставил на ноги. Сам он лишь встряхнулся – как отряхивается петух, случайно попавший под ливень, расправляя перья. Май уже зарекся про себя связываться в другой раз с колдунами, и желал очутиться быстрее как можно дальше от этого места.

Это вам не придворная мышиная возня, не военные действия и не пустое интриганство. Способы этой игры ему, Маю, не нравились и, он ясно видел теперь: не подходили. Он попробовал, и понял, что это сложнее, чем кажется. Но деньги все еще маячат где-то впереди. Значит, надо поторопиться, пока в замке не пожалели, что отпустили их живыми.

– Не хнычь, – сказал он хлюпнувшему было носом  неудачливому герою-любовнику, потиравшему ободранные коленки.

– Со мной бывало хуже, и я это пережил.

– Правда? – с робкой надеждой спросил Максимилиан.

– Правда.

– А Маддалена? Что с ней будет?

– Не знаю. Это их колдовские дела, пусть сами разбирают, чего они не поделили.

– Но Маддалена больше не колдунья. Ее надо выручать!

Май смотрел на него сверху вниз. В золотых кудрях Максимилиана запуталась черная соломенная труха. Вот тоже, херувимчик.

..

– Знаешь, милый мальчик, это не моя забота, – сказал Май. – Я никого выручать не собираюсь. Я ухожу. Нас с тобой отпустили – это уже много. Ты идешь со мной или остаешься?

Максимилиан сжал кулаки.

– Я должен ей помочь!

– Тогда – всего хорошего.

Май развернулся и зашагал через большой луг к лесу. Идти он решил на юг. Вернее, он ничего не решал. Просто, на юг вела та единственная дорога, которая, как он видел, шла от замка.

Он не так много разглядел с насыпи.

Зеленым морем раскинулся вокруг замкового холма залитый солнцем лес. И где-то очень далеко лежали синие горы в полосах тумана. Обилия дорог и деревень он не увидел, а, стало быть, и выбор был невелик.

Через десять минут его догнал Максимилиан. Он бежал босиком и единственный свой чулок нес в руке.

– Я еще вернусь... Я отомщу... Тогда посмотрим, кто есть кто... -- некоторое время еще бормотал про себя мальчик. Потом он запыхался и умолк.