Ловелас

– Вам нравятся детские игры, лейтенант? – спросил Май, наблюдая замешательство молодого вояки, и, не дав тому опомниться, наклонился, сильно прижав его плечи к дивану, и честно одарил поцелуем, так что Бартель Фрей, словно застигнутая врасплох невинность, брыкнулся и начал вырываться.

У бедной Амелии из глаз градом покатились слезы, размывая искусный грим, Береника надела на голову шляпу из-под фантов и без сил повисла на спинке стула, дети визжали, близнецы икали от смеха, аббат обернулся и спросил: "Что там такое?" -- а старые дамы раскудахтались, словно куры, в жилище которых пробрался хорек.

Май тоже рассмеялся. Не смешно оказалось только Бартелю Фрею.

– Идите за стол к картам, лейтенант, – великодушно предложил Май, полагая, что месть его свершилась. – Я вас избавлю от этой мороки, взяв бремя героя на себя.

Бартель вскочил, обшлагом камзола вытирая губы. Лицо у него было таким, что приступ смеха у всех не прекратился, а, наоборот, усилился. Теперь уже и Май, не имея возможности остановиться, утирал слезы с глаз.

Кто-то опрокинул на стол вазу с фруктами, залаяли собаки.

Иоганн Фосс постучал тростью по каминной решетке и прервал это безобразие, обратившись почему-то к дочери. Он сказал:

– Береника, по-моему, ты ведешь себя неприлично.

И тут Мая стукнуло. Смех пропал. Он с трудом перевел дыхание и смахнул слезинку. У него даже не было его обычных сомнений. Он увидел очень хорошо: все вокруг – лишь декорации к спектаклю; пьеса, которую автор взялся писать, не зная толком, чем она закончится, да так и не сподобился закончить.

А в жизни, просто в жизни, ничего не произойдет, ничто не изменится. Для реальных событий все, что творится вокруг не имеет никакого смысла.

Он хотел сказать: "Береника, не будет свадьбы, а если и будет – она ничем вам не поможет". Но не сказал. Эти слова надо было произнести раньше. Вчера. Или сейчас, но не при всех. Поэтому вслух Май сказал вот что:

– Если эта игра неприлична, быть может, стоит сыграть в какую-нибудь другую?

Его потянули сзади за локоть.

Возле него стояли близнецы и, не мигая, смотрели на Мая.

– Давайте просто побеседуем, – предложила одна.

– Вы, вероятно, очень интересный собеседник, – добавила другая.

– Бартель сказал нам, что вы знаменитый путешественник, – продолжила первая.

– Расскажите нам о ваших путешествиях, – подхватила вторая.

А Май сразу подумал, что две женщины в постели – это вдвое лучше, чем одна.

– Извольте, – согласился он.