Ловелас

– Слава Богу, – сказала она, на этот раз поворачиваясь к нему. – Уж я-то знаю, как Бартель легко увлекается.

На дальнем берегу ручья из зарослей осоки всплыла в воздух черная отрубленная голова с кровавыми ошметками кожи и слипшимися патлами волос, взглянув на которую, Май вначале похолодел, а потом понял, что это представление специально для него.

– Я как раз пришел сказать вам, что думаю по этому поводу, -- проговорил он.

– И что же вы думаете, господин предсказатель?

– Я думаю, что раньше свадьбы случится какая-нибудь неприятность.

Я не хочу в том быть замешан. Позвольте мне взять лошадь на конюшне, и я немедленно уеду.

– Ну что же вы все время пытаетесь нас бросить наедине с неведомым? -- укоризненно произнесла колдунья. – Если случится неприятность, нам без вашей помощи не обойтись и подавно. Если вы чуете беду, вам должны быть видны ее последствия.

– Я не единственный предсказатель в долине. Есть еще господин Нам Тибра. Вы прочитали в его рукописи про будущий год, а про сегодняшний день разве прочесть нельзя?

Береника покачала головой.

– Эти страницы давно пройдены, надо слишком много листать назад. Я пробовала, и у меня не получается. Нам Тибра прижимает их камнем от чужого любопытства.

– А у господина Пелерина тоже не получается?

Бывший граагский моряк повернул к Маю лицо. Жесткие, словно из камня высеченные черты, высокий открытый лоб, черные волосы обрезаны по плечи -- удобно, но вышло из моды вот уже лет пять, – властный взор синих глаз. На вид ему было лет тридцать - тридцать пять.

Хотя, Май читал где-то, что колдуны взрослеют и старятся рано. Май подумал: когда же он начал ее учить и зачем? Разве что, это была когда-то их детская забава...

– Я против того, чтобы знать будущее, господин Май, – сказал колдун. – Любое. Всегда.

Подул ветерок, и отрубленная голова в тростниках стала понемногу таять.

Май смотрел туда. Так-то он выполняет ее желания, думалось ему. Этому человеку ничего не стоит сказать в любой момент: я больше в этом деле не участвую.

И Маю придется выбираться из Туманной Долины и из Грааги, как сумеет сам, и деньги в Котуре, скорее всего, будут потеряны. Зря он подарил Бартелю долг. Надо было оставить себе хотя бы половину.

– Нет, вы не должны уезжать, – сказала Береника. – Я боюсь, когда я ничего не знаю.

– Вы уверены, что я предсказатель?

– Да.

– Так будьте уверены и в том, что это все добром не кончится, -- сказал Май, повернулся на каблуках и оказался на лестнице за дверью.