Ловелас

Серебряный как паутина аркан захлестнул руку Бартеля Фрея и дернул ее назад. Лейтенант сделал замедленное неловкое движение, а шпага Мая вошла ему под сердце и вышла возле левой лопатки. Нечаянно. Совершенно случайно.

Май охнул.

Бартель тоже, и начал валиться на мокрую траву.

Шагах в десяти, среди деревьев сада, по колено в тумане, стояла Маддалена и брезгливо стряхивала с пальцев липнущую серебряную паутину.

Май бросил шпагу, опустился возле лейтенанта на колени, повернул его на спину.

– Возьми в кармане.

.. Пусть эта... гадюка... тоже поплачет... -- прохрипел Бартель.

И умер.

Бесшумно подкралась Маддалена.

– Кого он имел в виду? – полушепотом спросила она.

Май поперхнулся туманом.

– Ты, дура, понимаешь, что я из-за тебя убил человека? – выговорил он. – Не ты его убила, а Я убил?!

Она пожала плечами с каким-то нелепым, неуместным в глазах Мая кокетством.

– Это не тот, кого можно назвать "человек", – сказала она и ткнула носком туфельки мертвого лейтенанта в бок, окончательно уверив Мая, что не в добрый час он поехал в Обеж.

– Быстрей ищите, что он вам велел, пока с ним не началось.

Май взглянул на Маддалену. Он не понял, о чем речь. Тогда колдунья, досадливо поморщившись, присела рядом и сама стала быстро шарить у Бартеля по карманам. Выдернула из одного какую-то бумажку, бегло просмотрела, сунула ее себе в рукав и отпрыгнула в сторону.

Бартель шевельнулся. Контуры его тела задрожали, словно в потоке расплавленного воздуха. Верхняя губа вздернулась, из-под нее показались звериные желтые клыки; лежащие вдоль тела руки словно бы истаяли и потемнели, на них видна стала шерсть и, на месте ногтей, изогнутые черные когти.

Май перекрестился и, как был на четвереньках, пошел назад, потом вскочил. Льющийся воздух вокруг Бартеля последний раз дрогнул, исчез, и лейтенант остался получеловеком-полузверем в совсем неподходящей к его облику одежде.

– Дайте монетку, – сказала Маддалена и протянула к Маю руку.

Тот машинально сунулся в кошелек, с перепугу бросил ей ни много ни мало сто флар и отвернулся.

Но краем глаза все равно видел, что колдунья просовывает золотой диск под верхние клыки, чтобы загородить оборотню рот.

– Когда такую тварь убивают, – объясняла Маддалена по ходу дела, -- она может перекинуться и начать пить кровь у людей по ночам на дорогах. А может и не перекинуться... Это я ему так, на всякий случай...

– Убираться отсюда надо, – чужим осипшим голосом еле выговорил Май. -- Чем быстрее, тем лучше.