Пленник королевы фей

– Простите, если нарушила какие-то правила, но… мне сказали, что я… что вы… извините, - закончила она совсем тихо.

Пока вылетела вперед и закружила возле само старшей, что-то быстро вереща на непонятном языке. Старуха стояла, как изваяние, только моргала морщинистыми веками. Остальные женщины внимательно смотрели в ее сторону. 

«Значит, ты просишь хлеба, дочь Евы?»

Девушка вскрикнула. Голос, скрипучий, сухой, принадлежал, несомненно, той старухе, но доносился откуда-то со стороны. Губы старшей друидессы не двигались, но пристальный взгляд говорил о том, что она каким-то образом позволяет себя слышать.

- Да, хлеба и… - Дженнет осеклась, не зная, имеет ли право попросить что-то еще. 

«Отдых. Ты получишь и то, и другое. Трава!» 

Одна из женщин, лет тридцати, сделала шаг вперед. Она была стройной, статной, с осанкой королевы – и, вопреки своему имени, одной из самых высоких. Ее томный взгляд заставил Дженнет покраснеть – перед нею была настоящая леди. Ни одна графиня или герцогиня не могла бы смотреть с большим достоинством.

Да что там! Сама королева померкла бы перед нею. И если это – простая друидесса, то какова же сама Мэбилон? 

Тем временем Трава, склонив голову набок, выслушала что-то, предназначенное лишь для ее ушей и, подойдя ближе, протянула гостье руку:

«Идем со мной!» 

Дженнет подчинилась. Тем более, что Пока энергично закивала головой:

- Иди-иди! 

Друидесса привела гостью к одной из хижин, отогнула рукой плетеный из травы полог и пригласила внутрь.

В шалаше было тесно, но уютно. Постелью служила охапка веток и листвы, в изголовье лежал клубок мха, теплый и пушистый. Вместо домашней утвари ее роль играли плоские камни. Кое-что было подвешено на сучках под потолком. В их числе – гнилой корень, светившийся слабым голубоватым светом. 

Хозяйка дома знаками показала Дженнет, что она может и должна снять капор, шляпку и обувь, бережно свернула их и положила в ногах постели. После чего расставила перед нею несколько глиняных мисок.

В одной были пресные лепешки, в другой – россыпь свежих ягод, а в третьей, самой глубокой, обнаружилось молоко. 

«Ешь. Пей. Ты голодна».

Лепешки были размером с две ладони, толщиной с палец и легко ломались. Дженнет съела три, закусив ягодами и запив молоком. Трава наблюдала за нею, сидя в углу и обхватив колени руками. На ее бледных губах играла задумчивая улыбка. Она не пошевелилась, пока гостья не покончила с трапезой.

«Ложись. Отдыхай.