Любой ценой

В приятном размягчении чувств от собственной щедрости, я зашёл в таверну и заказал еду, так чтобы хватило на два-три дня. В ней не было необходимости, но заказ оправдывал появление в деревне. Птенца надо накормить, следовало найти другую жертву. Кроме того, я не хотел, чтоб слуги начали беспокоиться и гадать, как мы обходимся без еды.

С увесистым свёртком провизии я вышел на улицу и огляделся. День обещал быть пасмурным. В этот ранний час все были заняты делами, и немолодой мужчина, безмятежно сидевший на траве у дороги, привлёк моё внимание.

Не надо было приближаться, чтоб понять, что он пьян. Меня не интересовало, свежий ли это хмель или не выветрился остаток вчерашнего, я сразу решил, что именно этот человек вполне подойдёт: пьянчугу никто не сразу не хватится, и, вполне вероятно, что семья его только вздохнет с облегчением, избавившись от патриарха, пропивающего результаты общих трудов.

Жестом я подозвал его и предложил щедрую плату за доставку свёртка до дома, а когда мы добрались, сытно накормил человека и уложил спать.

К ночи, когда новообращённая поднимется, кровь будет вполне пригодной для её насыщения.

Трудно решить, что делать с новообращённой дальше. Приводить старуху к другим птенцам я не хотел, понимая, что она в нашу тёплую компанию явно не впишется.

Человек пришёл в себя первым и попытался тихо улизнуть, но я, конечно, не дал этого сделать, запер его в подвале. Старуха поднялась ближе к полуночи — обычное время, так встаёт большинство новообращённых. Первым делом, как ни странно, она рванулась к зеркалу и, внимательно изучив собственное отражение, пришла в восторг, хотя сам я не заметил никаких особенных изменений: сухая старая кочерыжка, разве что количество морщин уменьшилось.

Она по-прежнему вызывала у меня неприязнь, хотя кровная связь должна была хотя бы уменьшить это чувство.

Я объяснил новообращённой, как правильно контролировать человеческие эмоции и управлять сознанием и предупредил, что для того, чтобы всё получалось, нужно прежде всего прекрасно контролировать собственные порывы.

Она высокомерно вскинула голову и объявила:

— Это всегда с лёгкостью удавалось, у меня стальная воля, и я знаю, чего хочу.

— И чего же?

— Прежде всего поесть. Где же Анни?

— Я запретил ей приходить, но подобрал неплохую замену, — сказал я. — Конечно, этот человек выглядит не таким милым, но зато он массивней, а значит и крови в нём больше.

Мы спустились вниз. Она учуяла добычу, подобралась и бросилась вперёд.