Весенний танец сатира

 Стараюсь не попасться ей на глаза.  Чтобы не задушил его,  умело брошенный снежной химерой, ком снега.

Но выглянуло солнце.  Его жаркие лучи пробежались по деревьям,  по проталинам.  Под солнечными лучами Земля становилась похожей на пятнистую шкуру олененка.

Ласковое тепло солнца окутывало сатиров,  словно мать олениха.  Молодые рогатые стихийное боги  воспряли духом. Ксантик отбил копытами  призывную дробь.  Другие молодые сатиры вторили ему.  Из дупел,  из под коряг,  стали вылезать взрослые и старые сатиры.

 Они подставляли под  солнышко  свои кости,  и со снисходительной улыбкой наблюдали за своим молодым потомством.

Те, прыгая через костер,  принялись играть в чехарду.Ксантик  настороженно замер,  прислушиваюсь к своим ощущениям.  Хотелось чего-то такого...  Светлого большого,  даже огромного...  Чтобы заполнило всю грудную клетку,  всё сердце.  А потом разорвало всё,  и птицей вылетело к солнцу.

Хотелось смеяться и плакать.  Хотелось кружится.  Хотелось носиться по теплому,  ласковому ветру...  Купаться в его потоках,  сливаться с ним...  У юного рыжего сатира,  возникло ощущение, что впереди его ждало что-то большое,  чудесное,  похожее на мечту... Ксантик  подумал,  что этой весной он встретит свою  любовь. И от этой мысли в голове у него  зашумело.  Состояние предвкушения переполняло его.

..Он встряхнул всклокоченными рыжими волосами,  он весело и победно поднял свой хвостик.  Он расправил грудь.

Его копыта сами отбили  такт,  соответствующий бешеному ритму сердца.   Он гордо повёл головой,  вскидывая свои небольшие рожки,  всего лишь имевшие три ветки,  тонкие молодые.

Сатир сделал скачок в сторону.  Потом в другую...  И замер.Кто-то из старших сатиров заиграл на свирели.  Ему вторила дудка.

Ксантик,  застывший на месте,  в такт музыке стал ритмично подергивает хвостом.  Потом  ушами...

И...  Сиганул.  Высоко-высоко.  Через костер.  А дальше дробь  отбивал он копытами  стоя на небольшом пеньке.  Высокие,  залихватские  прыжки сменялись четким отбиванием  ритма копытцами.

Ксантик  ощущал свободу,  необыкновенный  подъем.  В нём жизнь била ключом.