День Аркарана

У входа седая сгорбленная старуха с длинным крючковатым носом торговала целебными снадобьями, и лечащим простудную хворь корнем, но для Фейги у неё ничего не нашлось и та спросила: – Не знаешь ли ты, где мне найти знахарей?

    Пожилая женщина тревожно заводила головою по сторонам, а потом, проворчала, наклоняясь над лукошком, в которое складывала своё добро: – Не знаю. Слышала, живёт одна за Северными воротами.

 – Не та, ли это, которую осенью обвинили в колдовстве? Но разве дом её не сожгли? 

 – Не в первый раз, – разгибаясь, ответила старуха, с болезненной миной на сморщенном лице: – Если ты знаешь, зачем спрашиваешь?

 – Мне нужен эликсир для разжижения крови, у моей знакомой очень болят ноги, и я вычитала, что он поможет.

 – Ты умеешь читать?

 – Не так чтобы очень, но слова разбираю, если только не на старовиенорском. В исписанных рунами свитках кроется мудрость разных народов, исчезнувших с лица земли или потерявших былое величие, но древние кодексы помнят всё и отдают миру его забытую мудрость, – повторила Фейга сказанную однажды Бальтазаром фразу, на что торговка возразила:

 – Чепуха.

Что мертво не может учить жизни.

 – Может быть, ты сможешь мне помочь. Я заплачу за это серебром.

 – У тебя есть серебро? – равнодушно спросила женщина, оценивающе глядя на несколько связанных между собой крытых тканью нагружённых кошёлок. Было сомнительно, что тщедушная старушка принесла их сюда сама, скорее всего, купила про запас муки, овощей, мяса и рыбы на вырученные за снадобья монеты.

 – Его дал мне Бальтазар – один добрый человек.

 – С каких это пор Бальтазар стал добрым? – усмехнулась пожилая женщина, оценивающе глядя на девочку. Она была невысока и худа, но тело её казалось крепким. – Всё что его интересует по-настоящему это то, что подумает о нём Бог. Мне не нужно его серебро, но если хочешь заполучить эликсир, будь добра отнести мою ношу к дому.

 – Хорошо, – согласилась девочка, взваливая по две связанных между собой корзинки на каждое плечо.

Старуха, не теряя времени, взяв клюку, пошла, вперёд указывая дорогу. Остановившись отдышаться, она сказала, глядя как Фейга, поставив поклажу на землю, стирает испарину со лба: 

 – Кто она тебе, эта женщина?

 – Ник-то. Мы обе прислуживаем Бальтазару.

 – У тебя доброе сердце. Как зовут тебя, дитя?

 – Фейга. А тебя?

 – Когда-то мать назвала меня Элизабет, но люди зовут меня Эльзой.