Пламя Льда

– Но что же она выбрала?

– А этого никто не знает. И Хагмунд, и Хельги, и Альвхильд после этой битвы были найдены мертвыми, и только сам Один знает, на чьей же стороне она сражалась.

– Ну, вот! – разочарованно сказала Альвин. – Опять неизвестно, чем кончилось.

– А ничего на этом не кончилось, – возразила Тора. – Альвхильд и Хельги родились снова. Одину не понравился тот выбор, который она сделала, и он заставил ее прожить жизнь с начала. 

– И ты знаешь, что она выбрала во второй раз? – Альвин обернулась.

Тора держала на руках своего названного братика, сына Гудрун. Он рос, как все обычные младенцы, и сейчас ему было всего семь месяцев. Зато девочка-найденыш за один месяц вырастала так, как обычные дети за шесть лет. В феврале она уже стала подростком – нескладным, с длинными и тонкими руками и ногами, но в ее точеном личике с большими голубыми глазами уже тогда проглядывала такая мягкая прелесть, что женщины говорили о ней, что «красавица будет». С февраля она уже служила нянькой своему названному братцу, охотно помогала во всех домашних работах, и была она такая ловкая и прилежная, что Фрида не могла нахвалиться.

В конце марта она была по виду уже восемнадцатилетней девушкой, и все мужчины смотрели на нее со вполне понятным интересом. 

Но Тора славилась не только быстрым ростом и красотой. Откуда-то она знала много разных вещей, которым служанки на кухне никак не могли ее научить.

– Она еще не выбрала, – продолжала Тора. – Она даже не знает, что ей придется выбирать.

Она не знает даже того, что она – Альвхильд и живет второй раз, что Один дал ей новую жизнь, чтобы исправить ошибки прежней. Но и она, и Хельги, ее возлюбленный, опять где-то здесь, на земле.

– Не хотела бы я оказаться на ее месте! – Альвин повела плечами.

– Может, это окажешься ты, а может, и нет! – сказала Тора. – Смотрите, как лед потрескался.

– Скоро ледоход, – заметила Альвин.

Настал апрель, день с каждым разом становился все длиннее и теплее. Овцы на пастбищах ягнились, и пастухи удивлялись: чуть ли не каждая приносила тройню, причем молока бывало так много, что удавалось выкормить всех.

– Это удачный год! – говорили на острове. – Ведь еще на Середине Зимы, когда Тормунд ярл приносил жертвы, предзнаменования были самые хорошие!

Мимо замка медленно плыли огромные ледяные поля, по виду еще цельные и нерушимые, но уже потрескавшиеся  и отданные на волю течений. Прилетели с юга птицы и устраивали гнездовья на скалистых островках.