Пламя Льда

С тех пор как Тора вообще научилась говорить, она говорила сплошь очень дельные вещи.  А сейчас на Альвин смотрела уже не молодая девушка, свадьбу которой они справляли всего лишь три месяца назад, а понимающая жизнь женщина лет сорока. Только сейчас, при резком свете факела, Альвин заметила у Торы морщины на переносице, вокруг рта и в уголках глаз, заметила умудренный взгляд, которого не бывает у молодых. Ее стоило послушать, тем более что другого выхода Альвин не видела.

 

– Эй, Ингвард! – позвала Альвин. – Я не могу ехать к королю, который хочет взять меня в жены, без своего приданого. Это уронит мою честь!

– О, только не надо мне рассказывать, что твое приданое спрятано в пещере на третьем острове на запад от месяца и его охраняют ледовые медведи! – Ингвард поднял ладони. – Мне некогда возиться, ваш Эрлинг ярл так сильно бьется головой о дверь, что того гляди высадит.

– Тебе нужно только вернуться в гридницу и снять меч, который там висит на столбе возле трона.

Ты же видел его вечером?

– Это твое приданое? Не может быть. Кстати, а почему ярл не взял свой меч в поход? Я его осмотрел, он не хуже других, правда, туповат.

– Потому что его наследует тот, кто продолжит род, то есть я. Он мой, где бы я ни находилась, и я намерена взять его с собой. Иди и принеси его.

Альвин привыкла приказывать, а Ингвард привык выполнять королевские приказы. Поэтому он сделал знак одному из своих людей, и тот, перепрыгнув на берег – сходни уже убрали – бегом бросился в замок.

Вскоре он вернулся, неся с собой Пламя Льда в ножнах.

– Дай! –  Альвин протянула руки, и Ингвард передал ей меч. Он не боялся дать ей оружие: что могла делать девушка, пусть и с мечом, против целой дружины?

Альвин с трепетом взялась за рукоять и потянула клинок из ножен. Ее, как женщину, никогда не учили обращаться с оружием, но Пламя Льда внушал ей почтение даже большее, чем какой-нибудь обычный меч.

 Он был очень тяжел для ее рук, но в этой тяжести металла, в его стремительной форме, в шероховатой рукояти, обложенной моржовой костью с вырезанными рунами, таилась такая огромная сила, что часть ее вливалась в жилы от одного прикосновения к мечу. 

Показавшись из ножен, меч охотно вспыхнул, словно приветствуя людей, своих соратников в битвах. Вокруг раздались изумленные крики.